Ржевский 7
Шрифт:
Я тоже в задумчивости. Перебираю, повиснув между ними, носками ботинок в воздухе: безуспешно пытаюсь дотянуться ногами до опоры.
Странные ощущения. Как будто эльфийки из дому меня в предыдущем теле подмышки вверх вздёрнули. А впрочем, какая разница! Как женщины кузины Барсуковы очень даже ого-го, остальное — мелочь.
— С точки зрения эффективности порой воевать гораздо менее выгодно, чем заплатить копейку, — невозмутимо продолжает хозяин кабинета. — Тем более именно этот персонаж, с учётом ваших
Ух ты ещё раз. Похоже, с подоконника слезать всё же придётся.
Не расстёгивая подвесной системы, вместе с дамами перелетаю на широкий диван для посетителей (благо, более качественное топливо от Накасонэ теперь позволяет и не такие пируэты и пилотажные приёмы):
— У вас явно есть некий массив данных, которых не хватает мне. Не поделитесь? Потому что ваше парадоксальное решение хотя и заинтересовало меня до невозможности, представляется не совсем прозрачным.
— Обычно банк такими сведениями не торгует, — замечает Суровцев. — Уберите кошелёк.
— Пардон, рефлекс сработал, — искренне каюсь.
Чё-то не туда занесло. Неудобно.
— В этой компании у всех неожиданно срабатывают самые неподходящие рефлексы, пха-ха-ха, — Наталья жизнерадостно забрасывает ногу за ногу вслед за мной.
— Вот не надо. Только у вас, — вздыхает Виктория. — Я по большей части рефлекторно за вас краснею. От стыда.
— Вот что мне известно о судье Веретенникове. — Начинает финансист без перехода, игнорируя дам и глядя мне в переносицу. — Не для печати. Позволяю вам использовать сведения для себя, но категорически не для передачи третьим лицам.
— Слово, — киваю.
— Тогда слушайте. Исключительно как Суровцев Ржевскому…
Интерлюдия
Утро следующего дня. Здание Апелляционного суда, зал заседаний.
— А здорово погудели у Шереметьевых. — Наталья Барсукова гибко и с наслаждением потянулась. — Интересно, выживет ли тот мудак, что со шпагой-амулетом бросился?
Отделявшая её от зала решётка ничуть княжну не смущала.
— Угу, — Виктория, в отличие от сестры, магическими блокираторами в виде наручников на запястьях в данный момент тяготилась.
Возможно, потому, что это было как минимум несправедливым. Водница из вредности решила на происходящее внимания не обращать.
Ржевский тем временем к удивлению всего зала более чем активно напросился в свидетели защиты и уверенно полез на соответствующую трибуну.
— Что имеете сказать? — судья даже не оторвался взглядом от разложенных на столе бумаг.
— Двадцать пять тысяч. — Потомок гусара безмятежно облокотился о конторку и, словно копируя скандального предка, нахально подкурил толстенную заграничную сигару от деревянной спички.
В принципе, представителям высшего сословия, выступающим в роли свидетелей, законы не писаны. Но такое?
— Что-что? — служитель юстиции мгновенно вскинулся, как сторожевой пёс на чужака.
— Золотом, — веско добавил блондин, улыбаясь как можно простодушнее. — Полновесным, четыре девятки, стандарт Соты. Не тем, которое в пробу через раз не попадает, — он явно намекал на периодические «просчёты» столичного монетного двора. — Мы в Свободной Зоне только его, четыре девятки, для расчётов используем.
— Простите. — Веретенников задумчиво поправил очки. — Я не понял.
— Вы сказали: «Свидетель, ваш аргумент?!». Я и говорю: двадцать пять тысяч. Золотом. — Маргинал с наслаждением затянулся. — Бабло побеждает зло, — он весело покосился на сотрудников третьего отделения.
По залу поплыл запах дорогущего табака.
Глава 3
— Вы бы не могли пояснить свою мысль подробнее? — Веретенников предсказуемо заинтересовался, даже документы куда-то под стол забросил. — Вы что, сейчас предлагаете взятку?!
— Боже упаси. Как можно. — Ржевский честно-честно захлопал глазами и подтверждающе кивнул.
Но жесты в протокол не подошьёшь.
— Как свидетель защиты, прошу выпустить невинных девиц под залог! А деньги от меня принять в качестве компенсации державе за потраченное время, — продолжил похабно ухмыляться маргинал. — И за усилия её служащих.
Было кристально ясно: он имеет ввиду, что другая (более значительная, кстати) сумма прибудет по первому слову судьи туда, куда тот скажет. И разумеется, на этот раз уже не в государственный бюджет.
— Ваша Честь! — вскинулся было представитель третьего отделения, возмущённый творящимся на глазах беспределом.
— Молчать! — отмахнулся в его адрес неожиданно подобревший к подсудимым Веретенников. — Продолжайте, пожалуйста, Дмитрий Иванович! — добавил он в другую сторону заботливо и ласково.
— Я надеюсь, скромные финансы возместят вовлечённым структурам Фемиды понесённые издержки, — многозначительно поиграл бровью придурковатый блондин. — Ведь что ни говори, маги армейского корпуса вместе с уважаемыми правоохранителями одно дело делают, — он издевательски поклонился в сторону офицеров. — Пострадавших же в итоге не было? Давайте считать всё недоразумением? Ну и замнём его дружно! — он нарочито энергично потряс в воздухе сжатыми ладонями.
— А вы уверены в аккуратности вашего подсчёта? — словно что-то припомнив, спохватился судья. — По сумме никаких накладок быть не может? — он тоже многозначительно подвигал бровями.
Репутация одной гусарской фамилии на ниве денег, что и говорить, в Столице всё же была спорной. Как и в прочих местах.
— Слово Ржевского, — потомок одиозного кавалериста неожиданно стал взрослым и сдержанным.
Под удивлёнными взглядами правоохранителей он решительно извлёк из болтающегося за спиной рюкзака два мешочка и глухо бухнул ими о трибуну: