Самый глупый ангел
Шрифт:
— Твое беспокойство?
— Ты дашь мне закончить? Пожалуйста.
— Конечно, продолжай.
Он кивнул. Крылан, переместившийся ему на плечо, тоже кивнул. Лене пришлось отвернуться.
— И от твоей летучей мыши меня жуть берет.
— А, ну да — жаль, тебя не было рядом, когда он разговаривал.
— Вон! Такер! Я хочу, чтобы ты убрался вон из моей жизни. Слишком во многом мне нужно разобраться — и только с тобой разбираться не хватало.
— Но секс — все же было здорово, это было…
— Я все пойму, если ты обратишься в полицию… я, может, и сама к ним обращусь… но все
Такер Кейс поник головой. Крылан Роберто поник головой. Такер Кейс посмотрел на крылана, который, в свою очередь, посмотрел на Лену, словно говоря: Ну что, надеюсь, ты счастлива — ты разбила ему сердце.
— Пошел собирать вещи, — сказал Такер Кейс.
Лена плакала, а плакать она не хотела, но плакала все равно. Она смотрела, как Такер собирает по всему дому пожитки, сует их в большую сумку авиакомпании, и не понимала, как ему удалось раскидать столько барахла всего за два дня. Мужчины — они всегда метят свою территорию.
Он помедлил в дверях и обернулся.
— Я не пойду в полицию. Я просто пойду.
Лена потерла лоб, словно у нее болела голова.
На самом же деле она старалась прикрыть слезы.
— Ну ладно.
— Значит, я пошел…
— До свидания, Такер.
— И ты ни с кем не потискаешься под елочкой…
Лена вскинула голову:
— Господи, Такер.
— Ладно. Значит, пошел. — И он пошел.
А Лена Маркес пошла в спальню и стала звонить Молли. Может, поплачешься подруге в телефон — глядишь, и жизнь покажется нормальнее.
«Кисленькие куксы»? «Коричные ботаники»? Или же «Липкие сопли»? Мама Сэма Эпплбаума выбирала «приличный» каберне по разумной цене, и Сэму позволили взять одну упаковку тянучек со стеллажа в «Морском рассоле: наживке, снастях и отборных винах». «Соплей», конечно, хватит на дольше, но у них всех банальная яблочно-зеленая отделка; «куксы» предлагали ассортимент фруктового разнообразия и обладали настырным послевкусием. «Ботаники» — это богатый букет и легкая острота вкуса, но их крохотные формы, будто заверенные аудитором, выдавали буржуазное происхождение.
Сэм овладевал винной терминологией. Ему было семь лет, и он полюбил выводить взрослых из себя вокабуляром сомелье. Ханука только что закончилась, у Сэма дома всю последнюю неделю за обедами только и говорили, что о вине, и Сэм радостно шокировал полный стол родственников, объявив сразу после благословений, что «Манишевиц — черная смородина» (единственная марка, которую ему разрешили попробовать) — «вязкий говнюк, а не красное, но не без определенного горького шарма герани». (Доедал он из-за этого, правда, в своей комнате, но говнюк действительно был вязким. Филистимляне.)
— Ты ведь Избранный? — раздался голос справа и сверху. — Я уничтожил хананеев, чтобы твой народ обрел родину.
Сэм поднял голову и увидел человека с длинными светлыми волосами и в длинном черном дождевике. Сэма пробило так, словно он лизнул батарейку. Тот парень, который до смерти перепугал его друга Джоша. Сэм оглянулся — мама в дальнем конце магазина разговаривала с хозяином, мистером Мастерсоном.
— Я могу на это взять вот это? — спросил человек. В одной руке он держал три шоколадных батончика, а в другой — серебряную монетку размером с десятицентовик. Судя по виду — очень древнюю.
— Это иностранная монета. Наверное, не примут.
Человек задумчиво кивнул и, похоже, такой вести опечалился.
— Но «Нестле Хрумкие» — превосходный выбор, — продолжал Сэм, стараясь протянуть время, чтобы парень на него не кинулся. — Немного наивные, но подтекст серой амбры и грецкого ореха придает им основательность.
Сэм снова глазами поискал маму. Та по-прежнему обсуждала вина с мистером Мастерсоном. Флиртовала. Эдак Сэма пошинкуют и расфасуют по мешочкам, а она и не заметит. Может, он убедит этого парня взять и уйти.
— Слушайте, никто не смотрит. Возьмите их, и все.
— Не могу, — ответил блондин.
— Почему?
— Никто не сказал мне, что можно.
Только не это. Парняга выглядел вполне взрослым, но мозги у него — как у тупицы в ползунках. Похож на того типа в «Выкидном ноже» [3] или на президента.
— Тогда я вам скажу, что можно, хорошо? — сказал Сэм. — Валяйте. Берите. Только вам пора сматываться. Сейчас дождь пойдет. — Сэм не помнил, чтобы ему раньше приходилось так разговаривать со взрослыми.
3
«Выкидной нож» (Sling Blade, 1996) — фильм американского режиссера, сценариста и актера Билли Боба Торнтона, в котором он сыграл главную роль, Карла Чилдерса.
Блондин посмотрел на батончики, потом на Сэма:
— Спасибо. Мир Земле, а человекам благоволенье. Веселого Рождества.
— Я же еврей, вы не забыли? Мы не отмечаем Рождество. Мы празднуем Хануку, чудо огней.
— О, это было никакое не чудо.
— Чудо-чудо.
— Нет, я помню. Кто-то подкрался и подлил масла в лампаду. А рождественское чудо я исполню завтра. Сейчас мне пора. — С этими словами высокий блондин попятился, прижимая шоколадные батончики к груди. — Шалом, дитя. — И просто исчез.
— Зд орово, — сказал Сэм. — Просто здорово. Мог бы лишний раз и не напоминать.
Кендре — Малютке Воительнице Чужеземья, боевой владычице арены с горячим маслом, истребительнице монстров, грозе мутантов, бичу Пиратов Песка, заклятой защитнице пастухов жвачных тварей Лана, внутриполостной Кровной Чемпионке народа Термитов (с седьмого по двенадцатый термитник включительно) — нравился сыр. Вот так и случилось, что двадцать третьего декабря, пока лапша мокла и слипалась в дуршлаге, Молли воздела мускулистую руку к небесам и призвала кары всех фурий на голову своей высшей силы, Бога Червей Ниггота, за то, что позволил ей забыть моцареллу на кассе в «Экономичном гипермаркете». Вот только богов не заботят дела лазаньи, а посему небеса не разверзлись пламенем возмездия (по крайней мере, из кухонного окна Кендра этого не заметила) и не испепелили мелочного божка, осмелившегося предать ее в суровый час сырной нужды. Не случилось ровным счетом ничего.