Сан-Феличе. Книга первая
Шрифт:
Нам поручено воспрепятствовать вражескому выступлению против Римской республики и перенести военные действия на неаполитанскую территорию, но только в том случае, если неаполитанский король приступит к вторжению, о чем давно говорят…»
— Слышите, ваше величество? — сказала королева. — С восемью тысячами солдат, пятью пушками и ста восемьюдесятью тысячами патронов война эта не так уж нам страшна.
— Продолжайте, преосвященнейший, — сказал король, потирая руки.
— Да, продолжайте, — повторила королева, — и вы узнаете, что думает сам французский генерал о своем положении.
«Итак,
— Это для вас убедительно? — спросила королева.
— Гм, — проронил король. — Послушаем до конца.
«Поэтому я могу посоветовать Вам, гражданин посол, лишь стремиться к тому, чтобы между Республикой и двором Обеих Сицилии сохранялись добрые отношения, если это будет не в ущерб достоинству Франции, и всячески умерять нетерпение неаполитанских патриотов; любое движение, начавшееся ранее чем через три месяца, то есть до того как я успею привести армию в боевое состояние, окажется преждевременным и неизбежно потерпит поражение.
Мой адъютант, человек надежный, не раз доказавший свою храбрость и к тому же неаполитанец по рождению, говорящий не только по-итальянски, но и на неаполитанском наречии, уполномочен доставить Вам это послание, а также войти в сношения с предводителями неаполитанских республиканцев. Отошлите его ко мне как можно скорее с подробным ответом и точными сведениями о Ваших отношениях с двором Обеих Сицилии.
С братским приветом Шампионне.
18 сентября 1798 года».
— Так вот, государь, — сказала королева, — если у вас еще оставались какие-то сомнения, теперь вы можете быть вполне спокойны.
— В одном отношении — да, сударыня, но в другом — нет.
— Ах, понимаю. Вы имеете в виду республиканцев в Неаполе, в существование которых вы так долго отказывались поверить. Теперь вы убедились, что это не миф: они существуют, раз требуется их успокоить, и желают того сами якобинцы.
— Но как, черт возьми, вам удалось завладеть этим письмом? — спросил король, принимая послание из рук кардинала и с любопытством рассматривая его.
— Это мой секрет, ваше величество, — сказала королева, — и позвольте мне не открывать его. Но я, кажется, помешала его милости лорду Нельсону ответить на заданный вами вопрос.
— Я сказал, что в сентябре и октябре море бурное и что нам, пожалуй, потребуется месяц или полтора на получение из Англии денег, нужных нам как можно скорее.
Эти слова короля перевели Нельсону.
— Государь, — ответил Нельсон, — все это предусмотрено, и ваши банкиры Беккер и сын учтут вам, с помощью своих контрагентов в Мессине, Риме и Ливорно, вексель в миллион фунтов стерлингов, который выдаст сэр Уильям Гамильтон, а я индоссирую. Вашему величеству придется только, ввиду значительности суммы, заранее предупредить господ банкиров.
— Отлично, отлично, — сказал король. — Попросите сэра Уильяма выдать вексель, индоссируйте его, передайте мне, а я сговорюсь с Беккерами.
Руффо что-то шепнул Фердинанду.
— Но моя добрая союзница Англия, как бы ни была расположена к Королевству обеих Сицилии, не дает денег даром, я ее знаю, — продолжал король. — Что она требует в обмен на этот миллион фунтов?
— Нечто очень простое, что никак не повредит вашему величеству.
— А именно?
— Она просит, чтобы, когда британский королевский флот, который собирается блокировать Мальту, отнимет этот остров у французов, ваше величество отказались бы от своих прав на него, с тем чтобы король Великобритании, не имеющий в Средиземном море иных владений, кроме Гибралтара, мог превратить Мальту в базу для английских кораблей.
— Превосходно! Мне легко уступить остров. Он принадлежит не мне, а Ордену.
— Так точно, государь. Но когда Мальта будет взята, Орден распустят, — заметил Нельсон.
— Если Орден будет распущен, — поспешил вставить Руффо, — Мальта должна вернуться во владение Королевства обеих Сицилии, принимая во внимание, что император Карл Пятый в качестве наследника Арагонского королевства пожаловал остров рыцарям-госпитальерам, изгнанным в тысяча пятьсот тридцать пятом году с острова Родос Сулейманом Вторым. Если же Англия нуждается в базе на Средиземном море, то уплатить за нее двадцать пять миллионов франков было бы недорого.
Обсуждение, вероятно, сосредоточилось бы на этом вопросе, но тут со двора в третий раз послышался звук рога и произвел такое же неожиданное и ошеломляющее впечатление, как два предыдущих.
Что касается королевы, то она переглянулась с Макком и Нельсоном, как бы говоря: «Не беспокойтесь, я знаю, что это такое».
Зато король, ничего не понимая, устремился к окну и распахнул его, когда рог еще не умолк.
Егерь возвещал начало травли.
— Постойте, — вскричал он в бешенстве, — скажут ли мне наконец, что означают эти злосчастные сигналы?
— Они означают, что ваше величество может отправиться в любую минуту, — отвечал трубач. — Будьте уверены, вам не придется потерять время даром, кабаны уже повернули.
— Повернули! — повторил король. — Кабаны повернули!
— Так точно, государь. Стадо в пятнадцать голов.
— Пятнадцать кабанов!.. Слышите, сударыня? — воскликнул король, обращаясь к Каролине. — Пятнадцать кабанов! Пятнадцать? Слышите, господа? Пятнадцать кабанов! Ты слышишь, Юпитер? Пятнадцать! Пятнадцать!
Потом он снова подошел к окну.
— Да разве ты не знаешь, несчастный, — отчаянным голосом крикнул он трубачу, — что сегодня охоты не будет?
Королева привстала с места.
— А почему бы, государь, ей сегодня не быть? — спросила она с самой чарующей улыбкой.
— Потому, что после записки, присланной мне вами минувшей ночью, я ее отменил.
И он обернулся к Руффо, как бы беря его в свидетели, что распоряжение было отдано при нем.
— Возможно, государь, — возразила королева, — но, подумав о том, как огорчит вас отказ от этой забавы, и предполагая, что совещание кончится рано и вы сможете все-таки поохотиться, я задержала посланного и ваше первоначальное распоряжение осталось в силе. Я только отложила ваш отъезд с девяти часов на одиннадцать. Сейчас как раз бьет одиннадцать, совещание закончено, кабаны повернули, и, следовательно, нет никаких помех для отъезда вашего величества.