Секс. Учебник для школьников. Начальный уровень
Шрифт:
Шло время, люди строили пирамиды и Стоунхендж, воевали друг с другом и развивали письменность и науки. Жрецы и цари все это время думали, как еще улучшить жизнь простого народа. И придумали.
Три тысячи лет назад в Палестине жрецы (они тогда уже назывались священниками) подумали: секс — слишком приятное занятие. Если дать людям волю, они только и будут заниматься сексом, бросив все остальные дела. А жизнь тогда была суровой, почва каменистой, а на границах страны — многочисленные враги. Люди должны работать и защищать свою землю, а не заниматься всякими глупостями. И тогда священники сказали людям: бог просил передать, что секс для удовольствия — это плохо. Разговоры о сексе — это плохо. И мысли о сексе —
Вот так священники взяли и с бухты-барахты запретили множество хороших вещей. Глупо, да? Нет, не глупо. Дело в том, что на секс тратится очень много времени и сил, а если человеку дать волю, то он потратит на него все силы и все время. И люди, которым секс запретили (разрешив только для того, чтобы рожать детей), стали тратить свои силы и время на другое. Ведь, раз секс запрещен, надо же чем-то заниматься, желательно важным и интересным, чтобы ощущения были почти как от секса. И люди занялись войной, написанием стихов, наукой, открытием Америки и освоением Сибири, полетами в космос, наконец.
Не веришь? А я приведу тебе один пример. Есть в мире такая страна, где запретов на секс не было никогда. Там всегда тепло, в лесах и морях полно еды, жизнь легка и беззаботна. Страна называется Папуа — Новая Гвинея, а ее жители называются папуасами. Так вот, папуасы до сих пор не изобрели даже письменности, а возможность открыть Америку и освоить Сибирь для них утеряна навсегда, потому что Колумб и Ермак успели гораздо раньше.
В итоге многочисленные запреты, связанные с сексом, стали очень важной частью общества и культуры. Про них написаны великие книги и сняты великие фильмы. Кроме того, и это очень важно, соблюдая эти запреты, люди воспитывают силу воли. Здесь работает тот же принцип, что и с ежедневным хождением в школу: с утра тебе не хочется никуда идти, хочется остаться дома, поваляться в кровати, а потом идти гулять. Но ты встаешь, умываешься, собираешь учебники и идешь на уроки. Каждый день, пять дней в неделю, девять месяцев в году. В итоге умение делать не то, что хочется, а то, что нужно, не раз сослужит тебе добрую службу в жизни. И тем слаще поваляться в постели до двенадцати часов дня, когда тебе это действительно можно. Точно так же и с сексом, кстати.
Вопросы к главе
1. Можно ли заниматься сексом в продуктовом магазине возле прилавка с колбасой? Полагается ли за это штраф?
2. Когда возникли первые запреты, связанные с сексом? Кто их придумал?
3. Кто открыл Америку? Почему он, а не жители Папуа — Новой Гвинеи?
Самостоятельное задание к главе
1. Зайди в библиотеку (я часто отправляю тебя в библиотеку, но, с другой стороны, где еще брать знания, как не из книг) и попроси выдать тебе две книги: «Анну Каренину» Льва Толстого и «Ромео и Джульетту» Уильяма Шекспира. Это лучшие из книг, написанные о запретах, связанных с сексом. И очень интересные, хотя и сложные. Но мы с тобой не будем искать легких путей, верно?
Глава шестая, или Детям до шестнадцати (вторая серия)
Привет. В прошлой главе под названием «Детям до шестнадцати лет просмотр запрещен» было много историй, немного детей до шестнадцати и почти ничего из того, что им запрещено. Так вот, я исправлюсь прямо сейчас. Для начала расскажу тебе историю, которая произошла со мной, когда я служил в армии.
Дело было в очень далекой военной части на границе. Мне было девятнадцать лет, у меня были сапоги, зубная щетка, автомат и служебная овчарка по кличке Рекс. Зубная щетка у меня была своя, остальное мне выдало государство. Когда я отслужил, сапоги мне разрешили оставить на память, но забрали автомат (не
Казалось бы, чего еще может желать мужчина, если у него есть сапоги, немецкая овчарка, зубная щетка и автомат? Как ты уже, наверное, догадался, только общения с девушками. А вот их, как назло, не было ни одной: даже врач в санитарной части был мужчиной. Да что там общаться! Даже посмотреть на девушек было негде: мы ведь находились далеко от городов и деревень, а нарушителями границы, как назло, оказывались исключительно угрюмые бородатые мужики.
Поверь, оказаться в такой ситуации в девятнадцать лет еще хуже, чем в двенадцать. И учти еще, что многим моим товарищам было гораздо тоскливей, чем мне — ведь у них не было собаки. Правда, наш командир пытался исправить положение, выписав на часть Cool Girl (это такой журнал про девочек и для девочек от тринадцати до семнадцати лет; он и сейчас выходит), но это почти не спасало ситуацию: один журнал на четыреста человек зачитывался до дыр в мгновение ока. Надо было что-то придумывать, и тут мне в голову пришла одна идея.
В части был компьютер, за который меня иногда сажали работать. Монитор был четырнадцать дюймов по диагонали (раза в полтора меньше, чем тот, что стоит у тебя дома), звука не было совсем, а данные записывались на трехдюймовые дискеты. Ты мог не видеть и дискет, поэтому расскажу тебе о них. Это квадратная коробочка со стороной восемь сантиметров и гибкой магнитной пластинкой внутри. Если бы ты захотел записать на дискету песню или мелодию, которую ты закачиваешь на телефон, послав СМС, то влезла бы в лучшем случае половина. Кроме того, дискеты постоянно портились.
В общем, компьютер был старый и крайне медленный, зато монитор был цветным и умел показывать фотографии, что и натолкнуло меня на мысль. Я взял ручку, лист бумаги из принтера и написал своему другу письмо домой. «Друг мой Вова, — писал я. — привет тебе из армии от твоего друга Сергея. Передавай приветы Светке, Аньке, Ольке и Наташке, а заодно пришли мне посылкой дискет этак двадцать с порнографией, до встречи дома, жду посылку». Написал и, не дождавшись посылки, поделился секретом с парой лучших друзей.
В ночь моего дежурства возле компьютера собрались все солдаты, отслужившие больше полугода. Я не знаю, как триста человек уместились в комнате пять на восемь метров, но они это сделали. С видом мага и кудесника я вставлял очередную дискету и копировал очередную часть архива (друг Вова сжал все в один большой файл, чтобы на дискеты поместилось больше фотографий). Седьмая дискета из двадцати оказалась испорченной. Вечер не удался.
На следующий день я, прижимая к свежему синяку пятак, писал очередное письмо. «Друг Вова, — говорилось в нем — передавай приветы Машке, Ленке, Ирке и Катьке и пришли, пожалуйста, еще двадцать дискет. И не вздумай сжать фотографии в архив, а то я вернусь и объясню тебе, какой величины бывают синяки в этом случае. А лучше сделай с каждой дискеты копию и посылай все в двух экземплярах».
В этот раз все начиналось удачно. Дискеты оказались целыми (по закону подлости, резервная копия так и не понадобилась). Триста прекрасных юношей в кирзовых сапогах и гимнастерках вздохнули в едином порыве. И все было бы замечательно, если бы одному из нас (привет, Паша, прошло одиннадцать лет, а я не забыл) не пришло в голову распечатать часть картинок на очень старом принтере. Шуму было столько, что лучше бы он просто унес компьютер в казарму, честное слово.
А потом появился наш майор, и стало совсем шумно. Часть в полном составе получила по два наряда вне очереди, а я — десять суток гауптвахты (это вроде тюрьмы, но в армии и ненадолго). Но это не излечило от любви к порнографии ни моих друзей, ни меня.