Сердце варвара
Шрифт:
Я? Я просто большое гребаное пятно.
Неважно, сколько раз я говорю себе, что это не имеет значения, что он жив, что все, чего я когда-либо хотела, — это чтобы он был живым и невредимым, лгу я себе. Он жив. Он целостен. Я благодарна, правда. Я просто… несчастна. Я чувствую себя так, словно потеряла его.
В тот момент, когда обрушились эти камни, я потеряла все. Я не думала, что смогу чувствовать себя хуже, чем в течение тех бесконечных дней, гадая, выживет он или нет, но тогда у меня была надежда. Сейчас у меня даже этого
Я глажу Пейси по лбу, пока он сосет мою грудь. Это были одиннадцать долгих дней. Одиннадцать долгих дней с тех пор, как Пашов проснулся, и пятнадцать дней с тех пор, как пещера развалилась на куски. Первые несколько дней у меня была надежда, что память к Пашову вернется. Что он посмотрит на меня и узнает меня. Что он схватит меня за задницу, как делал всегда, и снова станет самим собой. Я поддерживала эту надежду больше недели.
А потом, по мере того как проходил каждый день, и он становился все более отстраненным, мне становилось все более неуютно каждый раз, когда я смотрела на него, я поняла, что надеялась на слишком многое. Моя пара жива. Моя пара здорова.
Просто он больше не моя пара, и я должна придумать, как жить дальше без него. Я не буду подталкивать его к отношениям — черт возьми, к спариванию, — когда он ничего не чувствует ко мне. Как он может? Все его воспоминания о нас исчезли. То, что я плачу из-за него, только усугубляет ситуацию.
Поэтому я избегаю его. Я делаю все возможное, чтобы не доставлять ему неудобств. Может быть, это не лучший способ справиться с этим, но это единственный способ, который я могу. Я сломаюсь, если он снова посмотрит на меня тем пустым, вежливым взглядом.
***
— Ты потеряла свою сковородку? — ошеломленно спрашивает меня Джоси. — Я думала, ты готовишь не из-за… ладно, не бери в голову. — Выражение ее лица становится неловким.
Я пожимаю плечами и раскладываю листья, которые пытаюсь высушить, на горячем камне, затем накрываю их вторым камнем, чтобы разровнять. У меня нет закрытого, безветренного места, где можно было бы высушить больше специй, поэтому я надеюсь, что раздавление их между двумя горячими камнями отчасти поможет. В основном я просто пытаюсь быть чем-то занятой.
— Когда пещера затряслась, думаю, что случайно бросила ее в огонь. А потом, после этого…
У меня снова комок встает в горле, и я не могу говорить. После этого мой мир был разрушен.
— Черт. Мне так жаль, что я заговорила об этом. — Джоси хватает меня за руку и потирает ее. Выражение ее лица обеспокоенное. — Что ты собираешься делать? — спрашивает она.
— Ничего. — Один из листьев торчит между камнями, и я рассеянно заправляю его — а потом отдергиваю руку, мои пальцы горят. Ой. Жжется.
— Это чушь собачья! — шепчет она мне. — Я не могу поверить, что он ведет себя так, словно ничего не произошло! Он должен быть здесь, с тобой, Стейси! Я не могу
Я знаю, Джоси пытается помочь. Это единственная причина, по которой я не поднимаю руки и не обвиваю ими ее шею. Она желает мне добра. Она переживает. И не думает, что говорит.
— Мне страшно, — признаюсь я. — Думаю, что всем нам страшно.
— И у тебя даже нет своей пары, на которую можно опереться! — Она возмущена из-за меня. — Даже прямо сейчас он там, болтается с Беком и другими охотниками, как будто тебя здесь нет у костра с его ребенком! Это просто звездец!
— Шшш, — говорю я ей, потому что ее возмущение становится все громче. — Правда, Джоси, все в порядке. — Я просто чувствую себя побежденной. Уставшей. Такое чувство, что я не расслаблялась и не спала неделями, хотя я знаю, что это неправда. И у меня просто нет сил терпеть возмущение Джоси. — Я решила держаться от него подальше, а не наоборот.
— Ты что? Почему?
Почему? Как она может сидеть здесь и спрашивать меня об этом? Потому что мое сердце разбивается каждый раз, когда я смотрю на него? Потому что он должен отдыхать и выздоравливать, а я сую ему под нос себя и своего ребенка и требую, чтобы он вспомнил о нас, разве это будет не стресс? Не только для него, но и для меня?
— Я просто не могу прямо сейчас, ладно?
По взгляду, который Джоси бросает на меня, ясно, что она не понимает. Как она может? Приходилось ли кому-нибудь когда-нибудь сталкиваться с тем, что их вторая половинка просто совсем их не помнит?
ПАШОВ
На окраине лагеря я привязываю сухожилия к новому наконечнику копья и стараюсь не высовываться. Я чувствую на себе взгляды, наблюдающие за мной, ожидающие моей реакции. Чтобы посмотреть, не упаду ли я, схватившись за голову.
Все это очень странно. Я не чувствую себя охотником, который чуть не погиб. Я не чувствую себя мужчиной, пережившим обвал. Я чувствую себя… нормально. Я просто не помню ничего из того, что произошло. Когда они впервые рассказали мне об этом, я подумал, что это шутка. Обвал? В Пещере племени? Все потеряно? Старый, мирный Эклан мертв?
Конечно, я бы это запомнил.
Но я все обыскиваю и обыскиваю свой разум, но там ничего нет.
И все же нельзя отрицать тот факт, что произошел обвал. Мои люди здесь, в снегу, перед Пещерой старейшин, бездомные. Я видел много слез и разочарований с тех пор, как проснулся. Я видел, как люди аккуратно разливают суп по порциям, чтобы мяса хватило надолго. И я видел Пещеру старейшин, опрокинутую набок, покоящуюся в ущелье, которого тоже не было на моей памяти.
Такое чувство, будто я закрыл глаза и очнулся в странном новом мире, и это выбивает меня из колеи.