Шеф сыскной полиции Санкт-Петербурга И.Д.Путилин. В 2-х тт. [Т. 1]
Шрифт:
Многолюдство, огромные дома, многочисленность площадей и улиц, плотность населения, шумное движение днем и ночью, толпы повсюду снующего народа и чрезвычайная трудность следить за действиями каждой отдельной личности из десятков, сотен и даже тысяч людей — все это доставляет ворам и мошенникам всякие удобства для успешного занятия своим «ремеслом».
Наша северная столица подвержена общей участи. Безгласность и неверность получаемых при том официальных и неофициальных сведений о преступлениях являются причиной, по которой у нас нет еще и быть не может точной статистики преступности.
Дорожа своим
Воры и мошенники попадаются несколько раз кряду, освобождаются по недостатку улик и каждый раз возобновляют с большей опытностью и дерзостью свою деятельность.
Если, например, мошенник неосторожно вынет из чужого кармана платок или портсигар и будет на этом пойман, то дело всегда почти окончится ничем. Не везде есть поблизости полицейский или прохожий, готовый прийти на помощь. Каждый идет своей дорогой, не желая вмешиваться в дело, которое влечет за собою хлопоты, таскание по судам, чего так боится обыватель.
Наконец, представив вора в полицию, кроме хлопот, не выиграешь ничего: вор отопрется, разбирательство продлится, обвинителя будут беспокоить запросами и показаниями, и мошенник, по недостатку доказательств или освобождается (и снова пускается в свое ремесло), или же, смотря по ценности кражи, предается суду, где также весьма много шансов на то, чтобы отделаться запирательством, бежать, быть оправданным и выйти опять на волю. В худшем же случае подвергнуться наказанию и высылке, взять затем дома новый паспорт и обрадовать свою братию в столице новым внезапным приездом.
При производстве мною многих исследований, дознаний и осмотров я убедился, что столица наша кормит целое сословие тунеядцев-мошенников, у которых есть свои обычаи, свои законы, свой особый род жизни и даже свой язык.
И хотя общий гражданский быт, полиция и государственные законы оттесняют это общество-сословие во многих отношениях, но оно все-таки находит средства не только жить постоянно на счет других, но даже постепенно увеличиваться...
Значительное сословие здешних воров и мошенников, известных под принятым ими названием мазуриков,связано между собой узами взаимной нужды и помощи, промысла, товарищества и даже условного языка — «байкового», носящего на воровском жаргоне название музыки.
«Сословие» это состоит из подонков почти всех классов общества, из мужчин и женщин. Есть среди них дворяне, чиновники, служащие и отставные солдаты, но большей частью это мещане, бывшие дворовые люди, отпущенники и крестьяне. Есть и ремесленники, иностранцы и прочие. Некоторые проживают по настоящим видам, другие — по фальшивым, краденым или купленным паспортам, под чужими именами, третьи — вовсе без видов. Одеваются они, смотря по роду мошенничества, которому себя посвятили, различно и нередко преображаются
Те ,которые промышляют в среде высшего круга, одеваются щегольски и во фраки; те же, которые ходят в толпы народа или воруют по ночам, — довольствуются простой одеждой. Жизнь этих людей полна разгула: есть копейка — она идет в погребки или трактиры, где мошенники проводят все свободное время, остающееся от их профессиональных занятий. Ни один из этих людей, конечно, никогда не наживал своим промыслом состояния, хотя некоторым из них удавалось смошенничать или украсть более чем на 20 тысяч рублей в один прием.
Наживаются от них торговцы и барышники, перекупающие краденые вещи. Скупщики эти сколачивают себе иногда большие состояния, так как промысел этот в сущности совершенно безнаказанен. Случается, впрочем, что мошенники организуют своего рода общества на паях и ведут своим доходам и расходам подробные расчеты.
Представителей различных воровских профессий вообще по роду промысла можно разделить на несколько разрядов.
Воры-карманники( первый разряд мошенников) постоянно появляются на всех общественных собраниях, куда только могут иметь доступ: в театрах, маскарадах, на выставках, в церквах, особенно в праздничные дни, на свадьбах и похоронах или, как выражаются на своем языке мошенники, назадельях и уборках,— словом, всюду, где только люди собираются и выставляют напоказ ценные вещи и убранства, имея еще в карманах деньги, часы, портсигары и платки.
Всякое время года и все случайные обстоятельства представляют мошенникам средства пользоваться каким-нибудь особым удобством: масленицу проводят они на площадях и в балаганах, а великий пост — в церквах, где в тесноте обкрадывают молящихся и говеющих. Где нет доступа в само собрание, там воры стерегут свою добычу под видом слуг при выходе у подъездов. Ловкость их и сноровка удивительны; зоркость и сметливость вследствие навыка часто достигают совершенства.
Где нет слишком густой толпы, там они срывают или вытаскивают из карманов вещи, сильно толкнув встречного, за что обыкновенно вежливо извиняются. Чем толпа гуще, тем добыча верней. Налегая сзади на того, кого он выследил, уставив невинные глаза далеко вперед и жалуясь на тесноту, мазуриквыхватывает платок за кончик из заднего кармана. Если же в этот карман неосторожно были положены деньги или портсигар, то вор только приподымает кончик полы и, тряхнув ее, подставляет руку... и кошелек, бумажник или портсигар у него в руках...
С такою же ловкостью вынимает он бумажник из бокового кармана фрака, хотя тут бывает больше хлопот. Для этого нередко приходится разрезать снаружи карман во всю его длину. Часы также отрезают или просто отрывают в давке, а у женщин срывают с шеи цепочки, платки и вырывают из ушей серьги. Это делается с поразительной быстротой.
Часто потерпевший даже замечает руку, протянутую к его карману, но, взглянув на человека, который, судя по наружности, принадлежит к лучшему обществу, не решается оскорбить порядочного с виду человека таким низким подозрением. К тому же подобный промышленник никогда не ходит один, всегда товарищ у него под рукой.