Шпион, который ее убил
Шрифт:
– Всего их семьдесят две тысячи, – поведала Наташа с такой гордостью, словно она лично обнаружила и классифицировала эти загадочные линии.
– Не путаешься? – осведомился Бондарь, потягивая пиво.
– В практике используют лишь десять основных Сен.
– Зачем тогда изучать остальные?
Не зная, как ответить на этот вопрос, Наташа пустилась в пространные рассуждения о преимуществах тайского массажа над прочими. Речь сводилась к тому, что он заряжает положительной энергией не только пациента, но и массажиста.
– Выходит, пациенту нужно доплачивать, –
Наташа улыбнулась, давая понять, что оценила шутку, но улыбка ее была довольно натянутой.
– Сколько времени занимает сеанс? – поинтересовался Бондарь, смиряясь с неизбежным.
– Тайские массажисты говорят: «Один час хорошо, два часа еще лучше, три часа дадут наилучший эффект».
– Полчаса и ни минутой дольше. Устраивает?
– Даже при коротком сеансе, – решительно заявила Наташа, – можно добиться неплохих результатов. Я постараюсь.
– Почему бы тебе не сменить профессию, девочка? – спросил Бондарь, вставая. – Неужели ты больше ни на что не годишься?
– Странно вы рассуждаете. Не физкультуру же в школе преподавать?
– Почему нет?
Заведя Бондаря в комнату, сочетающую в себе интерьер борделя и врачебного кабинета, Наташа нашлась с ответом:
– Потому что я работаю ради денег, а не для удовольствия.
– А как насчет подзарядки положительной энергией?
У поставленной в тупик девушки имелся только один способ избежать дискуссии, и она им воспользовалась. Бондарь и глазом не успел моргнуть, как остался без своей набедренной повязки. Оставалось лишь беспрекословно забраться в ванну, как того потребовала ничуть не смутившаяся Наташа. Пар, поднимающийся от зеленой воды, благоухал эфирными маслами, жасмином и какими-то диковинными травами.
Бондарь надеялся, что запотевшие очки не позволяют массажистке как следует рассмотреть его, но он ошибся.
– Вы покраснели, – сдержанно улыбнулась Наташа.
– Вода горячая, – буркнул Бондарь.
С этими словами он поспешил погрузиться в ванну. Большая, квадратная, довольно глубокая, она была вмонтирована прямо в пол, так что девушка возвышалась над вытянувшимся Бондарем. Под ее туникой действительно не было ни лоскута материи. Через секунды на Наташе не осталось и туники. Деловито избавившись также от очков, она спустилась в ванну и вооружилась натуральной мочалкой, напоминающей конский хвост.
– Прошу меня извинить, но я вынуждена предупредить вас о правилах поведения, – сказала Наташа, явно разучившаяся стесняться наготы. – Массажистку нельзя трогать, целовать или обнимать. Обычный половой контакт исключен. Вы просто расслабляетесь и получаете удовольствие. Встаньте, пожалуйста.
Поднявшийся на ноги Бондарь стиснул зубы покрепче и уставился в потолок, заставляя себя думать о чем угодно, кроме такого близкого, такого доступного тела, сверкающего от выступившей на коже испарины. Намыленная мочалка пришла в движение, в воду полетели хлопья пены. Осторожные мягкие прикосновения
– Достаточно. Я уже абсолютно сухой.
«И по-прежнему абсолютно голый, – напомнил внутренний голос. – Долго мы будем терпеть эти издевательства?»
Наташа отложила полотенце, отступила на шаг и склонила голову к плечу, любуясь делом рук своих.
– Можно приступать к главному, – заявила она, с трудом сохраняя нейтральное выражение лица.
Бондарь поспешил улечься на кушетку лицом вниз и, чтобы не оконфузиться, стал вспоминать стихи, которых знал превеликое множество. Память услужливо подбросила ему первое четверостишье:
Тишь, благодать и спокойно на сердце.Что говорить, научились мы жить.Все понемногу умеют вертеться,То есть юлить, и вилять, и кружить.Наташа знала свое дело. Массаж начался с убаюкивающего перебирания складок кожи и ритмичных встряхиваний мышц Бондаря. Возбуждение постепенно покидало его, он чувствовал, как обновляются его суставы, кости, сухожилия, охватившее его дремотное состояние было приятным.
Вертимся днем, потом ночью в постели,Крутимся вечером и поутру.Кружимся все, как снежинки метели —Тысячи крошечных душ на ветру…Продолжение вылетело из головы, вернее, было вышиблено оттуда внезапной серией стремительных хлопков по затылку. Наташины руки были проворны и неутомимы. Уткнувшись подбородком в кушетку, Бондарь скрипнул зубами, когда Наташа амазонкой запрыгнула ему на спину. Дело было не в нагрузке на поясницу. Дело было в контакте кожи с кожей, причем Бондарь ощущал также щекотание потайной щеточки волос, пока массажистка обрабатывала его шею, а затем верхнюю часть позвоночника. Ее пальцы становились то твердыми, как стальные щипцы, то нежными, словно цветочные лепестки. Процедура завершилась за миг до полного помрачения рассудка Бондаря.
– Я вполне удовлетворен, – прохрипел он. – Хватит.
– Осталось чуть-чуть, – успокоила его Наташа.
Соскочив на пол, она дала Бондарю небольшую передышку, занявшись его ногами, сгибая и выворачивая их так энергично, будто вознамерилась наградить его многочисленными вывихами и растяжениями связок. Потом была включена тягучая, заунывная мелодия, на фоне которой поступило распоряжение перевернуться на спину. По правде говоря, больше всего Бондарю хотелось опрокинуть на спину неугомонную массажистку, однако он сдерживался, сдерживался из последних сил.