Скоро полночь. Том 1. Африка грёз и действительности
Шрифт:
– Тогда – без подробностей. Вы за нами вернетесь?
– Капитан! – Новиков назвал его прежним, еще константинопольским чином. – Что ты себе позволяешь? Сказал бы тебе батарейный фельдфебель то же самое, когда ты по делам с позиции отлучался? Вот именно, – правильно истолковал возникшую паузу Андрей. – Если у вас возникнут проблемы, связывайся напрямую с Сильвией и Берестиным, они вас к себе в любой момент переправят. А у нас, ну, так вот складывается. Нужно срочно кое-куда сбегать. Уточнять не буду, сам догадаешься. Может, через час вернемся, а нет – как получится. Зато ты теперь сам себе господин. Правильно? Мы же тебе с Александром
И опять Басманов поразился, как уже третий раз накладываются друг на друга одни и те же мысли.
– Хорошо, Андрей Дмитриевич. Я на посту. Только если что не по-вашему выйдет, не осуждайте…
– По-нашему никогда не выходило, Миша, – вдруг вклинился в разговор голос Шульгина, – всегда выходило – как получится. Держи хвост пистолетом, гвардеец… В наушниках запищало, засвиристело, пронзая высокими тонами перепонки, и связь прервалась.
– Вас понял, – сказал в пространство Басманов, сбрасывая на стол гарнитуру.
Он не ошибся. Произошло нечто экстраординарное. Даже по радио, которого в этом мире нет, Новиков опасается говорить открытым текстом. Очевидно, с этим и связано то, что им немедленно нужно оказаться в каком-то другом из известных или еще неизвестных миров. Может – срочно покинуть именно этот. Бывает.
На то, что его пока оставляют здесь, он не обижался. Мало ли, чем это вызвано. На войне случается и так, что кому-то приказывают прикрывать отход, с весьма проблематичными шансами на собственное выживание. Или направляют в отвлекающую операцию.
Михаил был благодарен друзьям за то, что они нашли его в Константинополе, избавили от ужасов эмигрантского существования, а то и от смерти, которая могла подстерегать его в ближайший вечер. Нож в спину в грязных переулках Галаты, из-за тех же сапог, к примеру. А друзья его спасли, подарили пять великолепных лет, показали чудеса других миров, научили очень многому. Он ведь, помнится, начал судьбоносное утро с мечтаний о паре лир… И в тогдашнем состоянии даже год безбедной жизни представлялся сказкой, что естественно, если предыдущие шесть он не имел никаких гарантий, что доживет до следующего дня.
Если даже случится, что никто за ним не вернется или вернется очень не скоро, нет оснований горевать. Всемогуществом и бессмертием его не наделили, но все, чему он научился в «Братстве», начиная с тренировочного лагеря на необитаемом острове, [71] остается при нем. И знание всеобщей и военной истории трех реальностей, технических и иных наук, и богатейшие запасы оружия и прочей техники, и практически неограниченные финансовые средства. Это не считая роты верных товарищей-рейнджеров.
71
См. роман «Бульдоги под ковром».
В таких условиях прямо хоть сейчас можно ввязываться в борьбу за мировое господство. С кем угодно. Шансы очень неплохие.
Благо – пример «старших братьев» перед глазами. Придется – станем работать по той же схеме. Но обстоятельства куда благоприятнее. Есть крейсер «Изумруд», есть сколько угодно пароходов, могущих заменить «Валгаллу». Вербовать добровольцев не надо, тех, кто имеется, хватит, чтобы захватить власть хоть в Кейптауне, хоть в самом Лондоне. Очень легко, почти без жертв.
Басманов вдруг снова рассмеялся, что было ему
– А шоб ты, Грицко, робыв, як царем був бы?..
– Так шо робыв? Сало с салом йыв бы, на соломе спав бы, по мотню в дегтю стояв бы, а потом сто карбованцев вкрав бы, тай и втик…»
Пришлось еще плеснуть коньячку, закурить, чтобы осадить буйный полет фантазии.
До него только сейчас дошло, что совсем он не брошен на произвол судьбы, если здесь же остались Берестин и Сильвия. По какой причине – сейчас неважно. То ли для помощи, то ли для контроля. Второе, конечно, маловероятно, но…
К Сильвии Басманов относился с настороженностью, а Берестина очень уважал. Настоящий солдат. Что бои под Каховкой и Екатеринославом вспомнить, что Берендеевку и спасение Великого князя. [72] Значит, одиноким здесь он не будет, если даже придется остаться в этом мире навсегда.
Михаил повеселел. Кто его знает, может быть, законы времени и параллельных реальностей требуют, чтобы человек не смел слишком удаляться от мест, к которым он принадлежит изначально. Вот Сугорин, он сам, офицеры рейнджерского батальона, Сильвия – леди Спенсер: они ведь все родились в пределах этого времени, вот оно их и не отпускает. Володька Белли – тоже отсюда. Остальные – другие. И путь у них – свой!
72
См. роман «Хлопок одной ладонью».
Басманов снова отвлекся на посторонние мысли и удивленно вскинул голову, когда на карту перед ним упал кожаный футляр, размером чуть больше портсигара.
Басманов подвинул его к себе и осторожно открыл. Внутри находился гомеостат. Самое ценное и загадочное устройство из всех, что довелось полковнику видеть, уже став полноправным членом «Братства». И даже несколько раз воспользоваться, под контролем, разумеется. А сейчас прибор без предупреждения перекинули сюда. Ему.
Видимо, в последний момент Новиков или Шульгин решили сделать царский подарок оставляемому в глубоком тылу брату. Оторвав от себя. Михаил знал о том, что таких произведений инопланетного разума в распоряжении «Братства» то ли три, то ли четыре, и воспроизводству они не поддаются, в отличие от любых других материальных предметов.
А вот и записочка, вложенная под крышку.
«Раз так уж получается, это тебе «Резерв главного командования». Все, что еще можем лично. Используй с умом и осторожностью. Инструкция прилагается. Царским подарком не считай. Вернешь по минованию надобности».
Подписи не было, но Басманов легко узнал стиль Шульгина. Словно бы даже голос его услышал.
Да, «Братство» – это «Братство». Уходя неизвестно куда, друзья доверили ему эту штуку, без всяких расписок и гарантий. Даже без честного офицерского слова. Верят, значит, в него беспредельно. Не допускают, что может он прямо сейчас, оздоровившись и омолодившись, плюнуть на все, рвануть в какой-нибудь Париж и открыть там собственную клинику, срывая безумные гонорары с недужных миллионеров и прочих «сильных мира сего».