Скверная жизнь дракона. Книга четвертая
Шрифт:
Вдоволь нагладившись и налюбовавшись птичкой — я стал готовиться к завтрашнему ритуалу. Сейчас слишком темно, и после ментального воздействия в висках иногда стреляло. Да и с характеристиками я ещё не разобрался.
Спустя пять минут я вернулся за книгу, а голубь познал все прелести эротического связывания. За мной подобного грешка раньше не числилось и вообще я не из таких — но птицу связал на отлично. Теперь она не убежит и не упорхнёт, а поставленная в угол и закрытая куском тряпки спокойно доживёт до завтрашнего дня.
— Интересно получается, —
Судя по прочитанному, достаточно иметь десять пунктов в «Чувстве магии» и в сто пунктов в Магии. Но это только в том случае, если дух будет призываться через ритуал — то есть, как я и планировал. Был другой способ, без кругов и лишних телодвижений — но на это требовалось много сил, времени и свободных очков.
Если получить класс «Призыватель», обучиться навыку «Магия призыва» и обладать обширным списком дополнительных умений, то достаточно будет взять птицу в руки и прочитать заклинание, без всяких кругов и кровопускания, с существенной разницей в стоимости призыва и его поддержания.
В моём случае потребуется пятьсот маны только на призыв духа, и ещё сто маны каждые пятнадцать минут на поддержание умения, тогда как восстанавливается в минуту лишь три пункта. Во втором случае необходимо двести пятьдесят на призыв и пятьдесят на поддержание. Очень хорошие показатели, но они не нужны, ибо призыв нужен только для побега, а в драке придётся рассчитывать только на себя.
Утром, когда очередной разносчик принёс завтрак — я на секунду задумался, прежде чем предложить тому поесть. Что-то нехорошее поселилось во мне после вчерашнего, и мне крайне не хотелось судить обо всех разумных лишь по одному полоумному.
Разносчик с благодарностью съел жидкую кашу и даже слова не сказал о куске хлеба. Я хоть и поймал голубя, но хотелось подстраховаться и попробовать изловить вторую птицу, на всякий случай.
— Ты меня прости, но по-другому нельзя, — я взял голубя в руки и стал медленно поглаживать пернатую голову. — Знаешь, жизнь такая штука, что иногда преподносит не самые приятные сюрпризы. И ты правильно смотришь на трубочку в моей руке: это именно то, что преподнесёт в тебя тот самый неприятный сюрприз. Ты, главное, когда это будет происходить — расслабься, и постарайся получить удовольствие.
Голубь испуганно вертел головой, подозревая неладное. Печально ему, но делать нечего. Птичку жалко и всё такое — но мне себя жалко больше.
В свете горящего фонаря блеснуло костяное лезвие кинжала, боль обожгла левую ладонь. Тонкая алая струйка потекла в чашу, медленно наполняя её. А следующим же пунктом пошла в дело принесённая Лактаром соломка. Сначала птиц почувствовал нечто инородное ниже хвоста, потом клюв. Я достаточно долго повозился, но всё же смог вставить соломку в горло птице.
— Наконец-то, — я прополоскал рот, стараясь избавиться от привкуса железа. Не самое приятное занятие набирать в рот собственную кровь и через трубочку вливать её в птицу, но что не сделаешь для собственного выживания.
Магические круги я выводил с особой осторожностью. Достаточно ошибиться в малюсенькой закорючке и, в лучшем случае, голубя разорвёт на части. В худшем — разорвёт меня. Именно поэтому я с ювелирной точностью переносил рисунок из книги на магическую бумагу, досконально проверяя нарисованное.
Закончив с бумагой, я потянулся к голубю — но решил довести дело до конца, приложив к листку дрожащую от нервов руку и перекинув магический канал. Из моего вместилища маны будто откинулся тонкий шланг, увлекая ману в хранилище магической бумаги. Целая тысяча подпунктов влилась в листок, и можно было бы испугаться такому количеству — но это было ожидаемо, ведь в книге написано, что «сохранённое на бумаге заклинание потребует значительных резервов для своего сохранения». В итоге пять сотен маны на заполнение магического круга, столько же на консервацию и ещё пять сотен на сам призыв духа. Так что стоимость активации любого заклинания через бумагу можно смело умножать на три.
Спустя шесть часов, одну съеденную розовую коробочку и, на всякий случай, полностью восстановленную ману — я взял в руки голубя. Для пущей надёжности вновь закачал в него кровь. Нарисовал на его груди и спине магические печати. Проверил, что всё правильно и ошибок нет. Удовлетворённо кивнул. Положил несчастную птицу на бумагу с кругом.
Вздохнул, успокаиваясь, покосившись на лежащий рядом листок с текстом заклинания. Ещё раз вздохнул. Набрал в грудь воздуха.
Великий дух, услышь меня,
Зову тебя, презрев запрет.
Твой дом ветра, несут тебя,
Без окончанья целых лет.
Услышь мой зов, спустись ко мне,
Прими мой скромный дар тебе.
Используй тело в алтаре,
И укажи дорогу мне.
Магический круг вспыхнул.
Внимание, заклинание прервано
Внимание, получен ущерб
Жизнь: — 500
Сознание разорвало громоподобным взрывом. Зрение отключилось, боль пронзила каждый нейрон, дыхание сдавило, а сердце кувалдой пробивало себе дорогу из груди. Меня сложило пополам. Мыслей не было, только боль везде. Но больше в руке. В правой руке. В среднем пальце.
Я едва справлялся, чтобы не отключится. Кое-как смог вздохнуть. Наваждение спало, пелена в глазах отступила, боль в теле проходила. Но не в руке. Её словно поступью давили тысячи солдат. Подаренное тётей кольцо светилось ярко-жёлтым. Изредка свечение пульсировало, и с каждым разом боль нарастала, а в груди похолодело.