Слишком чужая, слишком своя
Шрифт:
Кстати, я все меньше сопротивляюсь той, другой. Меня уже не удивляют мои мысли и поступки. Меня совсем не шокирует моя ярко выраженная социопатия. Я чувствую, что имею право быть вне законов, потому что кто-то когда-то не оставил мне выбора. И теперь я могу или дойти до конца и выиграть, или... То, другое «или» меня не устраивает.
Снова ожил телефон.
— Юлька, это я. Ну, как ты себя чувствуешь?
Милая, хорошая Светка! Может, ты знаешь, кто поработал над моим компьютером?
— Привет. Неплохо. Как у тебя дела
— Доктор он как раз твой. А мы сегодня пойдем в театр. Ты была права, я сама себе навыдумывала всякого. Тебе что-нибудь привезти? — Не хватало еще, чтобы она приехала и увидела мою шею. Начнутся вопросы, в ответ на которые у меня нет правдоподобной лжи. Даже самой завалящей.
— Нет, спасибо, у меня все есть. И я не скучаю, — это чистая правда, не сойти мне с этого места. Скучать мне не приходится. — Ты развлекайся, не думай обо мне. Потом позвонишь, расскажешь, как все было.
— Ну, хорошо. Я тогда не буду заезжать, у меня и вправду мало времени. Весна, все сошли с ума!
— Да, все хотела спросить: ты говорила, что у меня был невроз после поездки во Францию. Я привозила оттуда какие-то бумаги? Ну, что-то типа истории болезни.
— Я поняла, поняла! Да, была выписка из истории болезни, она у меня в сейфе. А что?
А то, милочка, что это уже прогресс!
— Если я попрошу прислать мне эти бумаги, это можно будет сделать?
— Прислать? Да я могу сама их привезти, это срочно?
Нет, срочности никакой. Но мне хочется поскорее собрать все фрагменты этой мозаики, потому что мне уже начинает казаться, что я топчусь на месте.
— Да, пожалуйста. Я пришлю за бумагами парня. Блондин, глаза синие, тон кожи смугловатый, рост шесть футов три дюйма...
— То есть где-то метр девяносто? Я уже немного привыкаю к твоим чудачествам.
— Да, если не сегодня, то...
— То завтра я завезу сама.
Ну, до завтра еще дожить надо. Многое может случиться до завтра, я это знаю по собственному опыту. Вот, к примеру, сегодня еще никто не приходил, чтобы устроить мне несчастный случай... Тьфу, еще накличу!
— Да, привези, если будет время. Созвонимся позже.
Я снова и снова перебираю в памяти все, что у меня есть.
Нет, не сходится. Ничего не сходится. Наоборот, с каждым шагом возникает путаница из самых разных вопросов. Но я сейчас сделаю одну полезную штуку. Я узнаю о своем добровольном помощнике все, что только смогу. Как-то же он узнавал о других? Значит, я тоже могу. Чем я хуже?
Мои пальцы живут собственной жизнью. Мне остается только запоминать то, что я делаю, чтобы потом повторить все это сознательно.
Итак, Потоцкий Игорь Станиславович, 1980 года рождения. Отец был офицером, погиб в Афганистане. Мать умерла в прошлом году, болела лейкозом. Образование высшее, Казанский институт информационных технологий. Адрес.. Негусто. Ничего, я все равно не ждала ничего особенного. Враг познается в беде. Который час? Так,
Словно в ответ на мои мысли, в прихожей раздается звонок. Я так и не научилась не вздрагивать при этом звуке. Наверное, это потому, что я живу в ожидании беды. Какой угодно. Как будто кто-то включил у меня в голове штормовое предупреждение, да так и позабыл выключить.
— Tы странно выглядишь.
Вид у тебя, парень, слегка пришибленный.
— Да. Я знаю.
Он заходит и направляется в гостиную. Ну вот, ты сам этого хотел. Я даже знаю, что ты мне сейчас скажешь. А скажешь ты следующее: «Извини, но у меня много дел, я тебе потом перезвоню». Ведь именно это я и предвидела, но мне все равно почему-то грустно. Он должен был стать моей последней иллюзией. Иллюзией того, что я не одна в этом мире. Что есть мужчины, за плечами которых можно укрыться от мира и передохнуть.
— Вот диктофон. Прослушай.
— Спасибо.
— Я посетил двоих. Первый адрес — там живет сестра одной из девушек-манекенщиц, другой адрес — тетка или двоюродная бабка еще одной девушки, там разберешься.
— Я благодарна тебе, ты мне очень помог. А сейчас, наверное, тебе пора? Много дел?
Я не хочу начисто отбирать те крошки самолюбия, которые еще остались у него, поэтому говорю это сама.
Мне уже все равно, а ему будет легче. И он не будет вспоминать меня с враждебностью в душе, потому что сегодня я способствовала тому, что у него стало на одну иллюзию меньше. А может, и не на одну.
— Дел и вправду много. Но не у меня, а у нас. Притом я ужасно голоден. Ты плохая хозяйка, борщом даже не пахнет. Что мне есть?
— Что найдешь. Все, кроме Макса.
— Я не стал бы есть Макса, даже если бы это было последнее, что могло бы спасти человечество от конца света.
Значит, я ошиблась. Либо он крепче, нежели кажется, либо в этих записях нет ничего особенного, либо он не тот... Знакомая песня. Я подумаю потом.
— Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, Таня Стрижко здесь живет? — Голос Игоря. Слышно, как плачет в комнате младенец.
— Четыре года назад она тут жила. Долго же ты собирался в гости, — голос женщины, видимо, молодой.
— Я приехал недавно, в гостинице мне объяснили, как найти этот адрес...
— Да ты заходи, не стесняйся. Чего там... Танька здесь не живет, но ты можешь немного развлечь меня, потому что я с ума схожу от скуки. Сижу с малым дома, никого не вижу и не слышу. Как тебя зовут?
— Стас. Вы меня так просто впустили... Это же опасно!
— Да ладно тебе, опасно! У нас нечего брать. Я без работы, муж тоже. Где-то что-то находит, приносит то денег немного, то продуктов... Так что воры таких, как мы, не посещают. Разве что наркоманы, но этих-то я уже по полету узнаю. Ты не из них. А Танька тебе зачем понадобилась?