Сливовый календарь любви
Шрифт:
Тандзиро. Иногда, говоришь, вспоминать? Да разве было такое время, чтобы я забыл тебя?
Ёнэхати. И все-таки мне неприятно, когда вы думаете об О-Тё… (Она заглядывает ему в лицо.)
Тандзиро. Не говори глупостей! Собирайся лучше в обратный путь.
Ёнэхати. Что мне собирать? Только платье поправить… Значит, больше я ничем не могу помочь вам? Тогда, пожалуйста, пусть перед следующим моим приходом кто-нибудь от вас сообщит, в чем вы имеете нужду. Я твердо решила уйти из заведения и непременно что-нибудь придумаю. Пожалуйста, не тревожьтесь, у меня уже есть один маленький план. (Говоря все это, она наводит порядок в комнате.)
Тандзиро. Выдумаешь опять что-нибудь и увязнешь вконец: ни вперед, ни назад. Прошу тебя, не нужно…
Ёнэхати. О, не волнуйтесь! Когда дойдет до дела, я ради вас на все пойду. Даже на дурной поступок, какого прежде и в мыслях не держала. Для вас я в порошок себя готова истолочь!
Тандзиро. Ёнэхати, довольно, я уже всего наслушался!
Ёнэхати,
Ёнэхати. Почему у вас стало такое лицо? Я не могу вас так оставить!
Тандзиро. Я не хочу тебя отпускать. Что-то мне не по себе, тревожно. Но сама знаешь – тебе нужно вернуться.
Ёнэхати всем сердцем ощущает в этих словах тревогу любимого, его заботу.
Ёнэхати. А что, если прямо теперь не возвращаться, и все?
Тандзиро. Как-как? Нет, это ты плохо придумала. Этим ты только поможешь Кихэю, и он уж точно не даст тебе уйти от него в другое место. Надо возвращаться. Успокойся и иди. Слышишь, Ёнэхати?
Ёнэхати. И верно, может выйти неприятность. А я ведь не хочу вам навредить! Возьму себя в руки и пойду…
Тандзиро. Ну вот, так лучше! Подумай только, ведь если ты будешь действовать сгоряча и с тобой что-нибудь случится, я даже не смогу ничем помочь, я теперь совсем бессилен… Прошу, если любишь меня, будь осмотрительна!
Ёнэхати. Ах, ведь я для вашего же блага, я не допущу безрассудства, которое привело бы нас обоих к беде. Не беспокойтесь, пожалуйста, и поправляйтесь как можно скорее. Хорошо? Ну вот и ладно, тогда я пошла. (Она с видимой неохотой поднимается, но затем нагибается обнять его и пристально смотрит ему в лицо.) Теперь уж прочь сомнения!
Тандзиро. Какие сомнения?
Ёнэхати. Мне не нравится, когда ты говоришь о ком-нибудь другом, вот я про что.
Тандзиро. Да, знаю. Иди же и никуда по дороге не заглядывай.
Ёнэхати. Куда же это я могу «заглянуть по дороге»?
Тандзиро. А письмо, о котором ты говорила? Разве тебя не попросили отнести его в Курамаэ? Так вот, я сам пошлю туда кого-нибудь.
Ёнэхати. Ах да, верно! Вот спасибо, что жалеете меня! (Встает и отдает письмо.) Ну, сколько ни сиди, все будет мало. Пойду наконец.
Она спускается с крыльца и обувается, Тандзиро провожает ее.
Тандзиро. Послушай, Ёнэхати!
Ёнэхати. Да?
Тандзиро. Что-то я еще хотел… Впрочем, ладно, иди скорее!
Ёнэхати. Ну что же, пойду…
Глядя на ее поникшую фигуру и провожая глазами удаляющийся силуэт, Тандзиро разговаривает сам с собой.
Тандзиро. Бедная… Что за карма у нее! Почему ей суждены такие муки? (Глаза его полны слез.) Ну все, хватит! Не раскисать! (Садится на постель.) О, да она забыла свою накидку! Как же без накидки? Она, наверное, еще не успела уйти далеко… Если бы я мог бежать за ней, догнать… Вот досада… (Вертит в руках накидку, не зная, что с ней делать.)
Ёнэхати. Тан-сан!
Тандзиро. Ты, Ёнэхати?
Ёнэхати. Я оставила накидку…
Тандзиро. А я как раз заметил ее и не знал, что мне делать. (Отдает накидку.) А ты где спохватилась?
Ёнэхати. Дошла до какой-то богатой усадьбы, смотрю, накидки нет! Да я обошлась бы и без нее…
Тандзиро. Так что же?
Ёнэхати. Мне хотелось вернуться, хоть на чуть-чуть…
Тандзиро весело смеется.
Тандзиро. Ну что же, а теперь поторопись.
Ёнэхати. Да, теперь уж на самом деле ухожу.
Она решительно поворачивается и уходит, а он смотрит ей вслед и думает про себя: «Ну как ее не любить?» Он плотно прикрывает двери и глубоко вздыхает… Слышен голос уличного торговца: «То-о-фу! Покупайте соевый творог тофу!»
О, похож на безумца он!Людям знать не дано,Что отныне страсти стезяЕго за собой ведет.Много развилок на тайной тропе,Каждому свой поворот.Но вечная правда для всех одна:Он, она и любовь.Страсть рассудку всегда вопреки,Но, лишь ею живя,Может постичь человек красоту,Скрытую суть вещей.Так не любовь ли сердце смягчитТем, кто плутает во тьме?Свиток второй
Глава третья
16
Девять лет святой Дарума… – По преданию, основатель секты Дзэн святой Бодхидхарма (яп. Дарума) девять лет провел в медитации, сидя лицом к стене, и достиг озарения. Срок контракта женщин в увеселительных заведениях равнялся обычно десяти годам. Приобретаемый за стенами веселого квартала житейский опыт нередко сравнивали с мудростью святого. Изречение встречается на многих предметах быта эпохи Эдо: веерах, портсигарах. Словом дарума иногда называли проституток.
17
…тех гор и звезд, что на клейме ее. – Знак «горы и звезды» (
18
Такой уж день – конец зиме, и гости в сборе! – Во второй день первого лунного месяца, в начале весны, обитательницы Ёсивары надевали новые летние наряды, о которых следовало позаботиться их постоянным гостям. Этот день назывался кисохадзимэ (???), «первое облачение». Это был также один из дней «момби» (см. Словарь).