Случайная симфония
Шрифт:
Скоро я шпынял трехкилограммовые гантели как перышки и понял, что нужно нечто потяжелее. Так были куплены сборные гантели по 7 кг. Занятия вышли на новый уровень и с приобретением велосипеда. Теперь я мог, как настоящий тяж, чередовать силовые и кардионагрузки. Началось золотое время моих достижений. Пика тренировок я достиг в 21-22 года.
Я мог отжиматься по 150 раз, таскал гантели и делал разводку, а потом прыгал на велосипед и мчался вдаль. Я мог пробежать 2 километра после 2 литров пива. Я был подтянут и с иронией смотрел на недавние фото покатых плеч. Это было уникальное сочетание, когда я успевал все – и
Году в 2013-ом на месте моего любимого школьного стадиона, на котором я любил зависать в одиночку, прийти побегать и постучать мячом в бетонную ограду, внезапно начались строительные работы. В огромном, бестолково застроенном городе, наполненном офисными помещениями, не нашлось места лучше для нового стеклянного аквариума , хранилища офисного планктона, чем старая возвышенность возле городского кладбища. Стадион разворотили и вырыли на его месте огромный котлован. А потом буквально за полгода-год там выросла бетонная офисная обитель. Детишкам, конечно, компенсировали потерю, разбив возле школы первоклассный стадион, огороженный и с покрытием. Но меня с ним ничего не связывает.
Гантели мои выросли до 11 кг, равно как и мои плечи. Я стал типичным турникменом – по-прежнему худым, но с прокачанными широчайшими мышцами спины. Я сбавил темп тренировок – я уже не могу встать в воскресенье после субботней попойки и спокойно провести 2 часа за зарядкой. Теперь я занимаюсь один день по будням. И все-таки спорт – это немалая часть моей жизни, поэтому я и к своему юбилею являлся обладателем плоского живота, а не пивной цистерны, как многие мои ровесники.
Я продолжал учиться.
Глава 45. Учеба, учеба превыше всего
Да нет, вы не подумайте, в универе я учился хорошо со скорым переходом на отлично. Теоретическая часть юриспруденции давалась мне легко. Понять систему той или иной правовой науки, запомнить несколько важных законов и потом пересказать их на экзамене – это было несложно. Кроме того, за высокие баллы снимали плату за обучение, этим я, как мог, помогал родителям.
Я никогда не был ярым тусовщиком, хотя на выходных любил оторваться. Но если начинались зачеты и экзамены (в простонародье именуемые «сессия») – все. Я садился за конспекты и учебники и штудировал их до полной уверенности, что все запомнил. А потом с легким сердцем шел играть в компьютер и ползать по Интернету.
Работать параллельно с учебой на дневном отделении я, в отличие от нескольких одногруппников, и не пытался. Решил, что всему свое время, все я наверстаю и успею поработать. В принципе так и вышло. Я абсолютно не жалею о том, что не рвал жилы одновременно на работе и учебе. Отсутствие работы позволило мне сдавать зачеты и экзамены вовремя и в целом учиться «на отлично». Единственное, что мешало – это бесконечные личные драмы и переживания.
Но каждые полгода они тонули в дымном полумраке ночных клубов.
Глава 46. Ночные мотыльки неверного света
Что самое интересное в моей студенческой жизни, так это то, что я бывал в ночных клубах только большой компанией с одногруппниками или на общеинститутских мероприятиях. И учитывая, что контингент был из серии «все свои», клубы производили на меня приятное впечатление.
Там можно было вдоволь потанцевать (что я делал и делаю с удовольствием), намешать себе пару коктейлей и утонуть в сигаретном дыму до двух часов ночи. Было конвульсивно. На дискотеках мне всегда удавалось поугорать. Забавно было также наблюдать с утра осоловевшие лица будущих менеджеров, соцработников и юристов, которые брели на лекции, как в дыму (универ, естественно, снимал клубы только по будням). А еще я узнал, что пиво в клубе стоит в два-три раза дороже, чем в магазине и это окончательно убедило меня в несправедливости бытия.
Я побывал всего в трех или четырех местах. Это были довольно популярные на то время заведения. Никогда не забуду первый поход в клуб. Когда я вывалился из дверей в третьем часу ночи, до меня вдруг дошло, что в кармане у меня каких-то пять тысяч рублей. За такие деньги такси могло подвезти меня максимум на один километр вперед. И тогда я решил пройтись пешком – ноябрь выдался теплый, правда, идти было очень далеко. Когда я мысленно наложил маршрут на карту города, меня обуял суеверный ужас. Ночь, видимо, предстояла долгая.
Когда я подошел к одной круглой площади, то вдруг не поверил своим ушам. За спиной отчетливо провыл подъезжающий троллейбус. Я ринулся к остановке и начал усиленно жестикулировать. Водитель приветливо мигнул поворотником и остановился. После короткого диалога стало понятно что пять тысяч рублей ночью в Беларуси – ничто. Драйвер долго вздыхал и качал головой, но в итоге согласился подвезти меня до родной улицы, потому как якобы сам туда ехал.
То, что произошло потом, я помню очень отчетливо. Троллейбус вдруг словно приподнялся на дыбы, как застоявшийся мустанг, и постепенно начал набирать ход. Ни до, ни после, да и вообще никогда больше, я не видел, чтобы троллейбус развивал такую скорость. Он верещал как пущенная в цель стрела, он пожирал километры ночной дороги и изо всех старался довезти меня до дома ровно к трем часам ночи (я-то уже рассчитывал в лучшем случае попасть к пяти). Стрелка спидометра уперлась в ограничитель – мощная машина производства «Белкоммунмаш» в тот вечер показала все, на что была способна.
В остальных случаях я просто брал такси. С тех пор очень люблю такси. И уж точно не хочу машину – из-за препирательств и вечных непоняток по поводу того «кто сегодня за рулем». Теперь я никогда не за рулем, я просто глотаю этот город километр за километром, развалившись в пассажирском кресле.
Глава 47. Откуда они все-таки меня знали?
В жизни каждого парня и каждой девушки бывает такой период, когда ему или ей вдруг начинает звонить незнакомый человек и усиленно беседовать. Происходило так и со мной, причем в две волны. Первая волна была где-то в 9-10 классе, когда мне звонили какие-то подруги, непонятно откуда взявшие мой телефон и достававшие меня дома. Пришлось даже подключить старый определитель номера, хотя это мало чем помогло. Вторая же волна началась аккурат летом после третьего курса института.
Вначале звонили какие-то явные подростки – девушек было несколько, по голосу мне понравилась только одна. Они утверждали, что жили в Барановичах (где у меня ни родственников, ни близких друзей) и знали обо мне не так много, но даже поверхностные познания впечатляли. На мои расспросы возникала бетонная и непробиваемая стена из «мы тебе не скажем, откуда тебя знаем и кто дал твой телефон». Что же, когда мне бывало скучно, я им звонил, а когда скучали они – тоже набирали меня. Перезвон как-то сошел на нет к концу лета.