Смерть бродит по лесу
Шрифт:
— Я не хочу больше хереса, — отрезала миссис Рэнсом. — Я просто хочу, чтобы ты, если спросят, сказал, что тем вечером встретил меня на холме и домой мы вернулись вместе.
— Это ты уже объясняла. Не заставляй меня отказывать дважды. Такая пустая трата сил. Тебе лучше изучить меню и решить, что заказать.
— Разве ты не понимаешь, что если я не найду свидетельств в мою поддержку, то меня в любую минуту могут арестовать?
— Тем больше причин хорошо пообедать, пока можешь. Тюремная кухня, заверяю
— А что мне помешает сказать, что тем вечером я видела тебя на Друидовой поляне с твоей женой? А ведь я скажу, если меня снова станут допрашивать.
— Самое чудесное, на мой взгляд, что никто тебе, Мэриан, не поверит. Мне посчастливилось иметь двух свидетелей безупречной репутации, которые скажут, что я и близко к ней не подходил. Жаль, что тебе повезло меньше, но я не намерен рисковать собой, предаваясь неуместному альтруизму.
— Ты не хуже меня знаешь, что правда во всей этой истории в том...
— Правда меня нисколько не интересует. — Хамфри Пурпур говорил с искренней простотой человека, отстаивающего глубоко почитаемый принцип.
— Хамфри, — голос миссис Рэнсом стал жестче и на полтона выше, — я всегда знала, что ты двуличная крыса, но...
— Прошу, давай не затевать свару тут. В здешних краях мне надо поддерживать определенную репутацию. А кроме того, кто-то вошел. Ага, это мой кредитор, он же свидетель, а заодно и твой друг яйцеторговец. Хочешь пойти с ним поболтать, Мэриан?
— Нет, спасибо.
— Как пожелаешь. — Они сидели за маленьким столиком, а Горацио Уэндон расположился спиной к ним у стойки бара. Пурпур заинтересованно наблюдал, как заказ Уэндона был подан и употреблен. — Два двойных виски подряд, — заметил он. — И за оба заплачено наличными! Приятно видеть, что наш друг в кои-то веки сорит деньгами. Я перед ним в неоплатном долгу.
— Сколько именно тысяч фунтов? — горько спросила миссис Рэнсом.
— Господи помилуй, — добродушно рассмеялся Пурпур. — Я совсем не о том думал.
Тут в бар вошли еще два посетителя.
— Старичок кажется знакомым, — заметил Пурпур. — Юрист, если не ошибаюсь. Сдается, серая мышка рядом с ним — его жена. Она, наверное, много его моложе. Ну, Мэриан, если я не могу уговорить тебя выпить еще хереса, пожалуй, пойдем в зал. Я подумываю заказать...
Он резко остановился, когда из недр кухни за баром раздались звуки бурной ссоры. Яростные проклятия на французском и ломаном английском смешивались с пониженным, но пронзительным официальным голосом представителя закона и лязгом кастрюль и сковородок. С грохотом разбилась посуда.
— Похоже, на кухне какие-то неприятности, — сказал Пурпур.
Неприятности на кухне, без сомнения, случились. Более того, случились в тот самый момент, когда кухне следовало находиться на пике деловитой сосредоточенности — как раз перед началом подачи ужина. Как и следовало ожидать, спазм в нервном центре отеля вскоре передался в самые отдаленные его члены. Сперва появился старший официант, потом управляющий отелем торопливо порхнул через холл и исчез в направлении переполоха. Шум стих, но потом вдруг вспыхнул снова.
— Кажется, наш обед могут задержать, — шепнул Петтигрю Элеанор.
— Полагаю, просто шеф-повар проявляет темперамент, — с надеждой ответила она.
— Возможно. Но если я не позабыл окончательно французский, там дело посерьезнее. — Он навострил уши, оборачиваясь к входным дверям отеля. — Прости, я отлучусь на минутку, просто хочу посмотреть...
Он быстро вышел из бара, и отсутствовал три с половиной минуты. Когда он вернулся, его лицо сложилось в довольно мрачную улыбку.
— Так я и думал, — сказал он. — Все кишит полицейскими.
Он говорил достаточно громко, чтобы услышали все в комнате. Миссис Рэнсом выпрямилась на стуле, ее лицо вдруг превратилось в меловую маску. Пурпур не переставал улыбаться, глядя в свой стакан, теперь уже пустой. Но в его улыбке было что-то застывшее и неестественное, а взгляд был пустым, как и сам стакан.
Уэндон у стойки бара не шелохнулся, только еще больше втянул голову в плечи и, заказав следующее двойное виски у невозмутимого бармена, дрожащей рукой поднес стакан к губам.
— Я кое-кого встретил снаружи, — продолжил Петтигрю, — и пригласил к нам присоединиться. Он в скверном состоянии, поэтому я отправил его мыть руки. Вот и он.
— Годфри! — удивленно воскликнула миссис Рэнсом.
Сын даже не посмотрел в ее сторону, а направился прямиком туда, где стояла чета Петтигрю.
— Добрый вечер, — поздоровалась Элеанор. — Мы совсем уже утратили надежду вас увидеть.
Годфри был в смятении и ради разнообразия говорил почти бессвязно.
— Я ужасно извиняюсь, — зазаикался он. — Я не знал, что вы будете тут, конечно. Я хотел сказать... Боюсь, в каком-то смысле... Все это моя вина.
— Обед подадут через несколько минут. Дамы и господа, прошу занять места. — Это в дверях столового зала возник метрдотель, возбужденный, но обходительный.
Несколько гостей, неспешно собравшихся за последние несколько минут, последовали за ним с явным облегчением. Миссис Рэнсом собралась было встать, но Пурпур ее задержал:
— Раз уж мы здесь, надо досмотреть до конца. Начало многообещающее.
— Ваша вина? — переспросил Петтигрю. — Я правильно понял: это вы натравили полицию на злополучного повара отеля? И если да, то почему?
— Видите ли, закончив писать, я решил пойти прогуляться. Я воспользовался вашим биноклем... — Оглянувшись, он впервые увидел Уэндона. — О Боже! Какая неловкость! — забормотал он.