Собрание сочинений (Том 4)
Шрифт:
Ш у т. Так ведь чему смеются-то, батюшка? Кощунственной непристойности смеются. Что придумал, бесстыдник, якобы он на козе женат. Да я бы со стыда помер даже слова такие произнесть.
В о л ы н с к и й. А по мне - пущай хошь какое кощунство, какая хошь непристойность, было бы смешно. А что ты помрешь со стыда - да помирай на здоровье, кто об тебе заплачет? А Педрилле от его затеи профит недурен. Он ведь еще что ущучил - якобы супруга его от бремени разрешилась. И все вельможи и министры, и сама ее величество, - все
Ш у т. Я же говорю - Педрилкино надругательство и пакость от начала до конца. Ему, конечно, терять нечего: проходимец, шулер, голь перекатная без роду без племени. Тогда как я в своей Васильевской части имею собственный дом и всем известен.
В о л ы н с к и й. Подумаешь! А Педрилло после сих награждений тебя со всеми потрохами и собственным домом может купить и в карман положить. (Зовет.) Васька!
К у б а н е ц. Чего, батюшка, изволите?
В о л ы н с к и й. Гони пустозвона. В толчки его, в толчки! Ничего придумать не может, даром хлеб ест. В зубы, в зубы!
Кубанец выталкивает шута из спальни.
Васька! Стой, слышь? Скажи: на чем он приезжал, с бородавкой который?
К у б а н е ц. На извозчичьих санях, известно. Своему выезду откуда быть?
В о л ы н с к и й. А шуба на нем какая?
К у б а н е ц. Самая что ни на есть худая, ношеная-заношенная.
В о л ы н с к и й. На лисах? На хорьках?
К у б а н е ц. Куда! На кошачьем меху.
В о л ы н с к и й. А извозчик у крыльца ждет?
К у б а н е ц. Могу глянуть.
В о л ы н с к и й. Глянь.
К у б а н е ц (выглянул в окно). Так точно, ждет.
В о л ы н с к и й. Возьми мою шубу на медведях и положь ему в сани.
К у б а н е ц. Котору шубу?
В о л ы н с к и й. Сказал: на медведях.
К у б а н е ц. Да котору: мало ли у нас шуб на медведях?
В о л ы н с к и й. А хоть ту, что в прошлом году дорогомиловские купцы презентовали.
К у б а н е ц. Не жирно ли будет, батюшка? К его образине - да медведей?
В о л ы н с к и й. Ложь, ложь, не скаредничай.
К у б а н е ц. И фигурой больно плюгав.
В о л ы н с к и й. И образина, и плюгав, да вот видишь - в хороших домах бывает, у вельмож. И Кантемир про него сказал давеча: этакое рыло, а котелок, говорит, варит. Так что неудобно все же в кошачьем меху содержать.
К у б а н е ц. А мне что, батюшка, шуба-то не моя, раздарите им хоть все.
В о л ы н с к и й. То-то.
К у б а н е ц. Я-то за многолетнюю верную мою службу на медведях ни разу не снискал.
В о л ы н с к и й. Ты другого много чего снискал. Что тебя жаловать? Ты без жалованья во все скрыни и закоулки, поди, ручищи запущаешь, гребешь без совести.
К у б а н е ц. Батюшка вы мой, да у кого язык повернулся про меня такое сказать? Да я ваше
В о л ы н с к и й. Ну ладно, Вась, ладно. Я знаю - ты душа преданная, надежная.
Кубанец уходит.
2
Бедная комната Тредьяковского, снимаемая им у чиновничьей вдовы Марфы Петровны, великолепно освещена луной, бело и неподвижно стоящей в оконнице. М а р ф а П е т р о в н а метелкой из куриных перьев сметает пыль с мебели. В углу, поджав ноги под стульчик, сидит д е в у ш к а с л ю т н е й - не очень юная, скорее даже пожилая особа в греческой тунике.
Входит Т р е д ь я к о в с к и й.
М а р ф а П е т р о в н а. Ох, Василий Кирилыч, испужали. Померещилось - чужой кто-то входит.
Т р е д ь я к о в с к и й. Это вас моя шуба новая ввела в заблуждение.
М а р ф а П е т р о в н а. И впрямь новая. Да какая отличная. С обновой, Василий Кирилыч. Из этой - да в лучшую. Так моя бабушка, бывало, говорила в таких случаях, проздравляя. Где ж это вы разжилися?
Т р е д ь я к о в с к и й. Добрый человек подарил, Волынский Артемий Петрович.
М а р ф а П е т р о в н а. Ах он, благодетель. Дай ему бог здоровья.
Т р е д ь я к о в с к и й. Дай бог. Золотое сердце. Другой бы за дерзость вытолкать приказал, а он вот наградил.
М а р ф а П е т р о в н а. А вы уж и ему надерзить умудрились?
Т р е д ь я к о в с к и й. К слову пришлось.
М а р ф а П е т р о в н а. А я только-только хотела сказать, видно, вы, Василий Кирилыч, за ум взялись, коли вам награда восследовала.
Т р е д ь я к о в с к и й. Не воздержался, нет. Сгрубил.
М а р ф а П е т р о в н а. И что оно такое, что дома вы тихие и безответные, а чуть с вельможами - так бес вас толкает.
Т р е д ь я к о в с к и й. Истинно, толкает. Дома я - что? Человек есмь среди людей. А как увижу, насколько я этих вельмож выше, так и толкает говорить всё насупротив.
М а р ф а П е т р о в н а. Как же вы можете быть вельмож выше?
Т р е д ь я к о в с к и й. А вот так, что их много, а я один. Одна-единственная я такая персона на всю Россию.
М а р ф а П е т р о в н а. А мне, напротив, сдается, что их мало, а таких персон, как вы, не взыщите, в России пруд пруди.
Т р е д ь я к о в с к и й. Это ваше мнение неправильное, в силу неправильного воспитания.
М а р ф а П е т р о в н а. Мысли ваши зловредные, до добра не доведут.
Д е в у ш к а с л ю т н е й. Нет, он мыслит верно.
М а р ф а П е т р о в н а. Да как это может быть верно? Сколько лет живу - никогда это верным не было.
Т р е д ь я к о в с к и й. Прежде не было, а ныне стало и впредь пребудет единственно верным.
Д е в у ш к а с л ю т н е й. Он знает.
М а р ф а П е т р о в н а. Да чем же, чем же он выше вельмож?