Совершенный
Шрифт:
На последнюю сентенцию пришлось лишь досадливо поморщится. Работы было много, усталость брала своё, и пару раз я ловил себя в моментах, когда старался объяснить помощникам принципы работы очередной херни, которую приходилось собирать едва ли не фекально-дендрическим способом (то есть из дерьма и палок). Естественно, во время таких процедур я крыл на чём свет стоит совершенно примитивные технологии тех, кто, собственно, когда-то строил и проживал в Феместе. И делал это хотя бы потому, что всем известно — мат увеличивает скорость мышления, а изредка даже позволяет обнаруживать достаточно нестандартные решения казалось
«Какую только базу не подведёшь для оправдания сквернословия при молодёжи. А ведь особенно крылатые фразы уже в народ пошли — приходилось пару раз сталкиваться. Хорошо ещё, что культура моих людей вполне дозволяет подобное».
Однако, как несложно догадаться, вместе с матом шла и сопутствующая информация. В том числе и то, что «древних» я вполне обоснованно считаю чуть ли не идиотами. Что и не удивительно для существа, обученного взаимодействовать с несколько более продвинутыми и гораздо более надёжными гибридными технологиями пришельцев. Так что о дальнейших выводах случайных свидетелей несложно догадаться — круче самых крутых могут быть только боги и никак иначе. Железная логика.
А мне теперь с этим жить.
«Или же нет?..»
— Что же, раз уж желаете вы правды, тогда послушайте, люди, мою историю! — врать не хотелось… и не придётся. Ведь существует же на свете такая прекрасная вещь, как точка зрения, верно? — Когда в наш мир вступили те, кого теперь именуют демонами-с-небес, я был рождён из чрева мира!..
«Принявшего вид колбы с питательным раствором, ага».
— И множество живых созданий поделились для этого своей сутью!
«Пусть образцы изымались наверняка и недобровольно».
— И даже крупицы их знаний стали частью меня!
«Анатомия, биология, языки — в каком-то смысле я действительно стал не только генетической, но и культурной квинтэссенцией смешения человеческого и ксенотического, да ещё и с изрядной примесью животного. Феромоны, продвинутые инстинкты, гормональные корректоры… Теперь даже иронично, что меня пытались дрессировать словно собачку Павлова».
— И в час Белых солнц вступил я в войну с демонами, — да-да, религия солнечной богини и название местного её филиала имеет несколько специфическую теологическую базу, — и перебил их без числа!..
«Не помню, сколько разумных в лаборатории было. Рвал и рвал, пока не закончились».
— Но вероломством их детища был закован в сон до недавнего времени!
«Искусственный интеллект, его чёртов сбой и слишком уж длительный сон в камере. Ставить такой халтурный ИИ на одну из ключевых лабораторий — вот истинное вероломство».
— Теперь же я пробуждён ото сна! Стою здесь, перед вами! И говорю: «Нам суждено достичь великих побед, снова стяжая славу древних — наших великих предков!». Но ни бог я, ни демон, ни слуга их и ни избранник. Я — свободен от оков, что людям пытались навязать чужаки с небес! И не позволю им вновь заковать в цепи вас или ваших потомков! Нам не нужны боги! Ни в каком виде!
И под радостные крики разбушевавшейся толпы, накачанной ко всему ещё и моими феромонами, мне пришла на ум внезапная и довольно пугающая мысль.
«А ведь был когда-то придуман один персонаж, который тоже всё боролся против богов. Боролся-боролся, боролся-боролся, а потом в результате некоторых событий
Почему же я вообще решил поступить именно так, а не строить религию имени себя? Ну, хотя бы потому, что ни на какого бога уж точно не тяну. В смысле тяну, но не на такого, ради которого можно было бы и жизнь свою в землю закопать. А называться посланником такового не желаю из чувства собственной гордости. Да и в теологических диспутах потом участвовать, каждый раз доказывая свою правоту перед очередным хитрованом, тоже не желаю.
«Задницы на епископских престолах не дадут соврать. А длинная черед пап, антипап и антиантипап, думаю, ещё и горячо поддержат всеми руками, ногами и прочими конечностями. Ведь в конце концов любая теократия сводится либо ко всё той же диктатуре, либо, что куда чаще, к олигархии. Только мишуры побольше».
Религия — это на самом деле очень даже полезное средство, если умеешь ею пользоваться. Я — не умел. Так что вместо того, чтобы добровольно навешивать на себя и своё государство ограничения и ярлыки, которые кто-нибудь поистине умный сможет влёт уничтожить, попутно приведя к нежданному экзистенциальному кризису всё общество, я предпочту в качестве основы объединяющей нас идеи что-нибудь иное, но столь же простое и понятное обычному человеку. Что-то вроде «раньше было хорошо, но демоны всё испортили, так что теперь нам нужно всё вернуть и отомстить».
Месть. Щепотка ксенофобии. Почтение к предкам и желание лучшего потомкам. Стремление к справедливому социальному устройству, благоденствию и всеобщему развитию. И я в роли сакральной фигуры великого кормчего, между тем обладающего и реальной властью, и чрезвычайной харизмой, и что не менее важно — бессмертием, чтобы всё вышеперечисленное регулярно использовать. Возможно, то, что я описал — тоже своего рода форма религии. Возможно, когда-нибудь моя роль будет мало чем отличаться от роли какого-нибудь первожреца очередного всевышнего. Но по крайней мере в основе этого учения будет лежать не тупое смирение под сапогом очередных хозяев, и не глупая надежда на некую мифическую высшую справедливость. А лишь чёткое осознание, что мир построен из кирпичиков социального договора между людьми. Договора, возможно созданного и не ими, но по крайне мере достаточно хорошего, чтобы ужасы древних войн не повторялись.
«Главное на этом пути из живого существа стать явлением, то есть этаким живым олицетворением учения. Тогда, с одной стороны, у меня действительно получиться удержать огромную власть в условиях развитого будущего. А с другой — жизнь не превратится в бесконечный танец на лезвии ножа. Ведь никакой репрессивный аппарат не заставит элиты, чьё появление совершенно неизбежно, перестать желать ещё большей власти. И единственный способ, как не ввязаться в войну против частей собственного государства, это сделать так, чтобы на моё место просто невозможно было претендовать. А сакральные символы не меняют, особенно когда вся власть элит зависит именно от них».