Стальная акула. Немецкая субмарина и ее команда в годы войны. 1939-1945
Шрифт:
— Вы правы, — сказал старпом, — но мы служим на флоте и должны подчиняться существующим правилам.
Паули ничего не сказал и покинул кубрик белый от ярости. Старпом поставил ногу на первую ступеньку трапа, и тут Остербур рявкнул: «Смирно!» Слово это прозвучало как-то странно — у него снова были проблемы с зубами. Старпом обернулся и отдал честь в направлении Остербура, и тот вспыхнул, словно юная девушка на первом свидании со взрослым мужчиной.
— Чего разорался? — спросил Питт. — Забыл, кто здесь главный? Это я должен командовать «Смирно!», а вовсе не ты со своей кашей во
— На самом деле это ты должен был скомандовать «Смирно!» — сказал Тайхману Штолленберг.
Тайхман в конце концов попал на берег. Паули ушел в увольнение, а поскольку моряка, назначенного в караул, отпускать в увольнение не разрешалось, старпом послал его на берег по делу — отвезти фотопленку для проявки, разрешив не возвращаться до полуночи.
Отдав пленку, Тайхман пошел к Доре, испытывая смешанные чувства.
Доры дома не оказалось. Крашеная блондинка сообщила ему, что она уехала закупать продукты. У Фёгеле с блондинкой был роман; он утверждал, что это его первая и единственная любовь. Ему пришлось терпеть насмешки Бюлова, с которым он поначалу делил свою единственную любовь, но который потом великодушно отказался от своей доли. Он и вправду был влюблен и без слов сносил все подначки. Когда же Бюлов спрашивал его, на каком языке он общается со своей возлюбленной, которая вряд ли понимает бушменский диалект, он делал вид, что не слышит. В другой раз Бюлов заявил:
— Фёгеле, я уверен, что в постели ты полный профан. Она спит с тобой исключительно из жалости. Ты для нее — все равно что ребенок, а поскольку своих детей у нее, бедняжки, нет, она нянчится с тобой. И ты останешься для нее ребенком до тех пор, пока она тебе не изменит.
Фёгеле всегда отвечал на это одинаково:
— Она любит меня. Иначе брала бы деньги.
Тайхман уселся за угловой столик у самой стойки и принялся пить пиво.
Когда вошла Дора, он встал. Он долго раздумывал, надо ли ему вставать при ее появлении. Но, увидев ее модный, как с картинки, наряд, автоматически поднялся с места. Она приехала в грузовике, который доставлял продукты, привозимые торговыми судами.
— Наконец-то! — воскликнула она и протянула ему руку. — Я сейчас приду — надо проследить, чтобы все разгрузили.
Грузовик привез множество всяких вкусных вещей — ящики со шнапсом, ликерами, винами, шампанским и самыми разными деликатесами в консервных банках.
— Ты всегда закупаешь продукты оптом?
— Конечно. Это дешевле. К тому же так я получаю все без талонов.
— Как тебе это удается?
— Секрет фирмы. А теперь продумай меню. Что бы ты хотел съесть и выпить. Ты получишь все, что твоя душенька пожелает.
— Я полагаюсь на твой вкус.
— Тогда подсчитай сумму по этим счетам — у тебя это наверняка получится быстрее, чем у меня. Ты ведь ходил в хорошую школу.
Дора дала ему кучу счетов, и Тайхман подсчитал их. Сумма составила четырехзначное число.
— О боже, как тебе это удалось?
— Что?
— Так быстро все сложить. У меня бы на это ушло минут пятнадцать.
Она выписала чек и дала шоферу и его помощнику приличные чаевые.
— Спасибо, госпожа, — подняли они свои фуражки.
В
— Мальчики, вам сегодня придется обойтись без меня, — заявила Дора, — у меня куча дел.
— Так я и знал, — усмехнулся Хейне. — Думаю, наш малыш намерен наверстать упущенное.
— Какой ты умный! — парировала Дора. — Только это не твоего ума дело!
И в первый раз в жизни Тайхман увидел, как Хейне краснеет. Дора в сопровождении Тайхмана удалилась в свои апартаменты.
— Понимаешь, малыш, я и вправду должна заняться делами. Это займет не больше часа.
— Я могу тебе помочь?
— Нет, побудь здесь, пока я не вернусь. Это мой личный бар. Бери все, что захочешь. Только смотри, не напивайся, хорошо? У меня большие планы на эту ночь.
Он пододвинул табурет к бару с намерением попробовать все. Он наливал себе из всех бутылок по очереди — сначала выпил «Штайнегера», потом пропустил по стаканчику «Реми Мартина», «Хеннесси», кальвадоса и арманьяка, «Якоби», «Мартелла», «Дужардена». После этого оставалась еще бутылка шотландского виски, и в довершение ко всему он обнаружил ямайский ром с отличным букетом. Ром был густой и похожий на сироп, поэтому он сделал только один глоточек…
— Ваше здоровье, сударь.
Мужчина, неожиданно появившийся в комнате, был среднего роста и когда-то, по-видимому, отличался мощным телосложением. Он был совершенно лыс и имел толстые, как у негра, губы, все в морщинах и шрамах, и на удивление красивые зубы — слишком красивые, чтобы быть настоящими. Он был одет в хорошо отутюженный костюм, самого модного покроя, с кричащим галстуком и цветком в петлице. Третья сверху пуговица на его ширинке была расстегнута. Темные очки скрывали глаза. Прожигатель жизни, подумал Тайхман и решил, что мужчине за шестьдесят. И может быть, потому, что он не видел глаз мужчины, взгляд его остановился на расстегнутой ширинке.
— Не хочу вам мешать, — сказал мужчина. — Я всегда радуюсь, когда молодых людей впечатляет наш маленький бар. Знаете, ведь это я подбирал напитки. Это помогает мне чувствовать, что и я вношу посильный вклад — понимаете, о чем я говорю? Что и я еще на что-то гожусь, ха-ха-ха. Хороший вкус тоже что-нибудь значит. Если хотите сделать мне приятное, похвалите мой бар в разговоре с моей женой. И мой совет вам — попробуйте персиковый бренди, это что-то необыкновенное; вон он там, в уголке, я ставлю его туда, чтобы люди не сразу замечали, ха-ха-ха. Но не буду вас больше задерживать. Моя жена скоро придет. Желаю вам приятно провести вечерок в моем доме, хе-хе-хе.
С этими словами незастегнутая ширинка ушла. Тайхману показалось, что ему это приснилось или что он уже напился.
Он начал опрокидывать рюмку с более краткими промежутками, наливая ее всякий раз до краев. Персиковый бренди он так и не попробовал. С обеда он ничего не ел и вскоре почувствовал в животе уютное тепло. Неожиданно он заметил, что одна бутылка уже пуста, и спустился на ковер, чтобы посмотреть, не пролилось ли на него ее содержимое.
— Что ты там ползаешь? Да ты пьян, черт возьми, пьян…