Стихи
Шрифт:
И выбегают за шлагбаумы, И от вагонов отстают?
Как ты бежала за вагонами, Глядела в полосы оконные...
Стучат почтовые, курьерские, Хабаровские, люберецкие...
И от Москвы до Ашхабада, Остолбенев до немоты,
Стоят, как каменные, бабы, Луне подставив животы.
И, поворачиваясь к свету, В ночном быту необжитом
Как понимает их планета Своим огромным животом. 1957 Андрей Вознесенский. Не отрекусь. Избранная лирика. Минск, "БелАДИ", 1996.
НА ОЗЕРЕ Прибегала в мой быт холостой, задувала
Я проснусь и промолвлю: "Да здррравствует бодрая температура!" И на высохших после дождя громких джинсах - налет перламутра.
Спрыгну в сад и окно притворю, чтобы бритва тебе не жужжала. Шнур протянется
в спальню твою. Дело близилось к сентябрю. И задуматься было ужасно,
что свобода пуста, как труба, что любовь - это самодержавье. Моя шумная жизнь без тебя не имеет уже содержанья.
Ощущение это прошло, прошуршавши по саду ужами... Несказаемо хорошо! А задуматься - было ужасно. Андрей Вознесенский. Не отрекусь. Избранная лирика. Минск, "БелАДИ", 1996.
БЫЛИНА О МО Словно гоголевский шнобель, над страной летает Мобель.
Говорит пророк с оглобель: "Это Мобель, Мобель, Мобель всем транслирует, дебил, как он Дудаева убил.
Я читал в одной из книг Мобель дик!.."
– А Мадонна из Зарядья тройню черных родила. "Дистанционное зачатье" утверждает. Ну, дела!
Жизни смысл отстал от денег. Мы - отвязанные люди, без иллюзий.
Мобеля лауреаты проникают Банку в код. С толстым слоем шоколада Марс краснеет и плывет.
Ты теперь дама с собачкой ляжет на спину с тоски, чтоб потрогала ты пальчиком в животе ее соски.
Если разговариваешь более получаса,рискуешь получить удар
самонаводящейся ракетой.
– Опасайтесь связи сотовой.
– Особенно двухсотой.
– Налей без содовой.
Даже в ванной - связи, связи, запредельный разговор, словно гул в китайской вазе, что важнее, чем фарфор.
Гений Мобеля создал. Мобель гения сожрал.
Расплодились, мал-мала, одноухие зайчата...
Ну Мобель, погоди...
Покупаю модный блейзер. Восемь кнопочек на нем.
Нажму кнопку - кто-то трезвый говорит во мне: "Прием. Абонент не отвечает или
временно недоступен звону злата. И мысли и дела он знает наперед..." Кто мой Мобель наберет?
Секс летит от нас отдельно.
В нашей качке те, кто круче, ухватясь за зов небес, словно держатся за ручки. А троллейбус их исчез.
"Мо" - сказал Екклезиаст. Но звенят мои штаны: "Неоканитализм - это несоветская
власть плюс мобелизация всей страны".
Черный мобель, черный мобель над моею головой,
нового сознанья модуль, черный мобель, я не твой!
– Не сдадим Москву французу!
– В наших грязях вязнет "Оппель". Как повязочка Кутузова в небесах летает мобель 1000 . МОБЕЛЬМОБЕЛЬМОБЕЛЬМОБЕЛЬМОБЕЛЬМО БЕЛЬМО...
Слепы
* * * Не отрекусь от каждой строчки прошлой от самой безнадежной и продрогшей из актрисуль.
Не откажусь от жизни торопливой, от детских неоправданных трамплинов и от кощунств.
Не отступлюсь "Ни шагу! Не она ль за нами?" Наверное, с заблудшими, лгунами... Мой каждый куст!
В мой страшный час, хотя и бредовая, поэзия меня не предавала, не отреклась.
Я жизнь мою в исповедальне высказал. Но на весь мир транслировалась исповедь. Все признаю.
Толпа кликуш ждет, хохоча, у двери: "Кус его, кус!" Все, что сказал, вздохнув, удостоверю.
Не отрекусь. Андрей Вознесенский. Не отрекусь. Избранная лирика. Минск, "БелАДИ", 1996.
* * * Стихи не пишутся - случаются, как чувства или же закат. Душа - слепая соучастница. Не написал - случилось так. Андрей Вознесенский. Не отрекусь. Избранная лирика. Минск, "БелАДИ", 1996.
ТОРГУЮТ АРБУЗАМИ Москва завалена арбузами. Пахнуло волей без границ. И веет силой необузданной Оот возбужденных продавщиц.
Палатки. Гвалт. Платки девчат. Хохочут. Сдачею стучат. Ножи и вырезок тузы. "Держи, хозяин, не тужи!"
Кому кавун? Сейчас расколется! И так же сочны и вкусны Милиционерские околыши И мотороллер у стены.
И так же весело и свойски, как те арбузы у ворот земля
мотается
в авоське меридианов и широт! Андрей Вознесенский. Не отрекусь. Избранная лирика. Минск, "БелАДИ", 1996.
СИБИРСКИЕ БАНИ Бани! Бани! Двери - хлоп! Бабы прыгают в сугроб.
Прямо с пылу, прямо с жару Ну и ну! Слабовато Ренуару до таких сибирских "ню"!
Что мадонны! Эти плечи, эти спины наповал, будто доменною печью запрокинутый металл.
Задыхаясь от разбега, здесь на ты, на ты, на ты чистота огня и снега с чистотою наготы.
День морозный, чистый, парный. Мы стоим, четыре парня,в полушубках, кровь с огнем, как их шуткой
шуганем!
Ой, испугу! Ой, в избушку, как из пушки, во весь дух: - Ух!..
А одна в дверях задержится, за приступочку подержится и в соседа со смешком кинет
кругленьким снежком! Андрей Вознесенский. Не отрекусь. Избранная лирика. Минск, "БелАДИ", 1996.
КРОНЫ И КОРНИ Несли не хоронить, Несли короновать.
Седее, чем гранит, Как бронза - красноват, Дымясь локомотивом, Художник жил,
лохмат, Ему лопаты были Божественней лампад!
Его сирень томилась... Как звездопад,
в поту, Его спина дымилась Буханкой на поду!..
Зияет дом его. Пустые этажи. На даче никого. В России - ни души.
Художники уходят Без шапок,
будто в храм, В гудящие угодья К березам и дубам.
Побеги их - победы. Уход их - как восход К полянам и планетам От ложных позолот.