Судьба боится храбрых
Шрифт:
— Что-то случилось?
— Да, — Нальма серьезно посмотрела ему в глаза. — У тебя шаретор не вырос. А у меня не упал. Совсем. Как это может быть, не понимаю.
Тим подумал немного, потом широко улыбнулся. «Вон оно что, она же, наверное, совсем небогатая, вот и испугалась его брать. Ну да, откуда у нее большому шаретору взяться… а оружие у них дорого стоит… вот глупышка».
— И не должен. Это подарок.Я не продал тебе арбалет, я его тебе просто так отдал, понимаешь?
— Что за «потарок»? И как так может быть — просто так? Так не может быть, это неправильно!
— А я думаю, что правильно! Мне захотелось отдать тебе его просто так, и отдал — бери, пользуйся, мне
— Пусть ты оценил его в ничто, хотя не понимаю, как такое возможно, но у меня-то шаретор тоже не уменьшился! Этого не может быть!
— Когда подарок делают… — Тим задумался, как сказать «с душой», но подходящих вариантов не нашел, а буквальным решил не пользоваться, — …делают правильно, то не чувствуешь себя обязанным. Так что не удивляйся.
Нальма посмотрела на него совершенно ошалелым взглядом и замотала головой.
— Это неправильно, — повторила она жалобно.
— Нет, правильно, — возразил Тим. — Вот заладила. Кстати, все говорят: «Вижу шаретор». А как вы его видите?
Нальма хлопнула глазами и медленно повторила:
— Как видим?
— Ну да. Как это выглядит? Как надпись на лбу? Или как?
Нальма прыснула:
— На лбу?! Конечно нет. Мы его просто — видим. Я смотрю на человека и понимаю, какой у него шаретор… Я не смогу объяснить… Как объяснить слепому, что такое цвета? Вот научишься его видеть — сам поймешь.
— Скорей бы, — вздохнул Тим. — Я поеду, пожалуй. У тебя сейчас каша сгорит.
— Ой! — встрепенулась Нальма, бросилась к костру и отодвинула булькающую миску в сторону. — Подожди, я сейчас тебе с собой в дорогу дам.
Две небольшие плетеные из коры коробки тут же были споро наполнены дымящейся кашей и принесены Тиму.
— Ну… — Тим развел руками, — а как я их повезу?
Нальма посмотрела на него с удивлением, потом хитро улыбнулась и бросилась к лошади. Тим, недоумевая, пошел следом. Оказывается, у седел, под желобами, в которые укладывались ноги, с каждого боку было по довольно объемному карману, в один из них Нальма и запихала обе коробки.
— А… — сказал Тим, — ну понятно. В общем… это… я поехал.
Нальма вдруг подошла к нему, коротко прижалась щекой к груди, потом шмыгнула и, не оборачиваясь, кинулась в дом.
— Ну и ну — сказал Тим, хлопая глазами и потирая грудь. — Ну и ну.
Потом отвязал лошадь, довольно ловко на нее забрался (сказывалась уже тренировка), развернул ее к лесу и громко сказал по-русски, глядя на ряд темных оконцев под крышей бревенчатого дома:
— До свидания!
Со стороны дома не донеслось ни звука, и, еще раз покачав головой, Тим хлопнул лошадь пятками по бокам. Лошадь шумно вздохнула и мерным раскачивающимся шагом зашагала по тропинке.
ГЛАВА 6
Дальнейшее было просто делом времени. Он не спешил, понимая, что иногда лучше потратить полдня на переваривание уже поглощенной пищи, чем быстро заглатывать все, что лежит под носом, а потом это все и извергнуть.
Впрочем, нельзя сказать, что завоевания заняли долгий период. История многих миров знала случаи, когда войны за клочок земли размером с крупный остров шли десятки, а то и сотни лет. На фоне тех неспешных войн шестнадцать лет на завоевание всей планеты выглядело просто нереально маленьким сроком.
С другой стороны, общественное устройство стран этого мира как нельзя лучше подходило для его цели — ни одна из них не имела армии в привычном понимании этого слова. Очень часто захват страны сводился лишь к убиению ее правителя, еще чаще правитель очередной страны сам склонял перед ним голову и становился его подданным. Большинство простых жителей даже не обратило внимания на происходящие геополитические перемены.
Тим наткнулся на фургон Арво к концу четвертого дня. Сам Арво, против ожиданий Тима, встретил его без тени удивления или неприязни. Отлучился человек по своим делам — какие проблемы. Тим вздохнул облегченно, его такой подход вполне устраивал. Только уже после того, как Тим расседлал лошадь и привязал ее поводья к борту фургона, Арво поинтересовался безразличным голосом:
— Кто она?
«Шаретор-хренатор», — подумал Тим, а вслух сказал:
— Не твое дело.
Арво и это проглотил без возражений, только хмыкнул и сообщил негромко:
— После недавнего случаятвой шаретор очень низок. Я бы не рекомендовал тебе вступать в какие-либо сделки… сам не заметишь, как в сесса превратишься.
Тим промолчал, Арво тоже ничего не стал говорить, и на этом разговор увял. Но Тим смолчал вовсе не из-за того, что счел замечание недостойным ответа, — у него появилась и захватила весь его разум мысль о том, каким образом могла зарабатывать себе на жизнь живущая в лесу одинокая девушка. Мысль эта сверкнула в голове Тима подобно молнии, ослепив и оглушив его на мгновение. А потом — потом, наоборот, словно пелена спала с глаз. С чего он вообще взял, что все… что было, — было за бесплатно? Ну да, не прибит на входе в избушку прейскурант со списком услуг. Так, наверное, все заинтересованные лица эти расценки и так знают… Тем более что фиксированные цены здесь смысла не имеют — каждый все равно заплатит не больше того, на сколько его обслужили. Тим сжал зубы. Вот болван, а? Развесил уши… и не только уши. Даже не подумал ни секунды, откуда там целая тропинка взялась — от деревни до избушки? Уж, наверное, не с того, что Нальма каждое утро по ней туда-сюда раз по пять бегает — фигуру бережет. Идиот. Еще арбалет подарил… четырежды идиот. То-то она, наверное, удивилась. Небось до сих пор ржет.
Если бы Арво что-нибудь сказал, да даже если бы просто посмотрел с пониманием и отвернулся, Тим бы точно в драку полез, но Арво на него даже не смотрел, и Тим был ему за это благодарен. Настроение было препаршивейшим. Тиму очень хотелось спросить у Арво — насколько упал его шаретор по сравнению с тем, что был до отъезда. А еще — если эту недостачу поделить на… одиннадцать, то насколько будет велика получившаяся сумма. И как она соотносится с принятыми у них расценками за… подобные услуги. Но он отлично понимал, что ничего такого не спросит никогда. А еще очень хотелось появиться перед Нальмой в белых с серебром одеждах, со сверкающим мечом в руке, сказать что-нибудь мрачно-торжественное и уехать навсегда. И арбалет — черт с ним — ей оставить. Пусть смотрит на него и понимает, что он мог дать ей много больше, чем она получила обманом… Нет, ну в самом деле, почему она сразу не сказала? Тим бы понял. «Потому что, — сказал себе Тим мысленно, — если каждого предупреждать, то потом и пшено не на что купить будет… или из чего там она кашу варит». Тим встал и принялся ходить по фургону взад-вперед. Благо большинство тюков и свертков куда-то делось за время его отсутствия. И все же какой-то тихий голос бубнил где-то под сердцем: она так прижималась… и смотрела… не могло это быть просто ремеслом…
— Чего ходишь? — спросил, не оборачиваясь, Арво. — Спи, ты же весь день верхом ехал. Завтра к вечеру в Майсу придем и сразу к делу приступим, спать некогда будет.
— Да, — сказал Тим, остановился и, чувствуя нарастающее презрение к самому себе, сказал помертвевшим голосом: — Арво… у тебя… эликсир твой остался? Я бы выпил немного, только водой развести надо…
На этот раз Арво обернулся. Посмотрел на Тима со странным выражением лица, качнул головой. Отвернулся обратно к дороге.