Судьбы местного значения
Шрифт:
Штаб фронта располагался в двухэтажном каменном здании с арками и колоннадой по всему фасаду.
У входа было суетливо. Сновали командиры туда-сюда, толпились бойцы в ожидании. Справа стоял легковой ГАЗ-А без тента, чуть дальше два ГАЗ-АА. С первой полуторки что-то перегружали на вторую. По левую сторону крыльца притулился мотоцикл ТИЗ-АМ, в люльке которого, приобняв ручной пулемет, дремал боец.
Капитан хмыкнул – обычный бардак. По пути сюда никто ни разу их не остановил. Где посты охраны и патрули? Где проверка документов? Где собственно охрана штаба? Ладно
Охранение у штаба все же имелось. Еще на подходе капитан ощутил пристальные взгляды. А как небольшую площадь перед управой пересек, так из десятка красноармейцев, что у входа находились, навстречу выдвинулся боец с сержантскими петлицами. Он вскинул руку под козырек и сказал:
– Ваши докум…
Сержант моргнул и уставился на удостоверение в красной сафьяновой обложке, торопливо пробежал глазами документ и, отшагнув в сторону, сказал:
– Проходите, товарищ капитан госбезопасности!
– Особый отдел где расположен?
– На втором этаже. Направо по коридору. Там свой пост.
– Хорошо, – кивнул капитан и оглянулся. – Ковалев, ждите здесь. Пошли, Смирнов.
Сразу подниматься на второй этаж капитан не стал, зашел в просторный кабинет, где у карт на столах работали люди.
У самой двери на него чуть не налетел подполковник. Не дав ему опомниться, капитан спросил:
– Командующий фронтом где?
– Выехал в энский полк… а-а-а…
– Капитан госбезопасности Горянников, – и удостоверение замерло на уровне глаз.
Подполковник подтянулся.
– Начштаба подполковник Бахмарев. Вы по какому вопросу к нам?
– Мне нужны все сводки и донесения за последние три дня. И вот мои полномочия, – добавил Горянников, демонстрируя бумагу с текстом и печатью.
Нахмурившийся поначалу подполковник Бахмарев вдруг спал с лица, узрев, кто подписал документ. Но сразу взял себя в руки. Кивнул.
– Где я могу ознакомиться с донесениями? Но чтобы не мешали, – и капитан выразительно посмотрел вокруг.
– Увы…
– Тогда принесете в особый отдел фронта.
В особом отделе Горянникова встретил давний знакомый капитан Котов. После крепкого рукопожатия с ходу предложил чаю. Иван согласился с удовольствием, но тут же Котова пожурил:
– Хреново, Витя, работаешь, хреново. Мы свободно по дороге проехали – ни постов, ни патрулей. По директиве три-пять-пять-два-три работаешь? Хоть какие-то результаты имеются?
– По патрулям не ко мне, – буркнул Котов. – Это комендачам предъявляй. Я весь свой личный состав задействовал в контрольно-заградительных группах. Мало у меня бойцов, мало. И тех теряю. При задержании многие стрелять начинают. За два дня пятнадцать бойцов я потерял. Немцы диверсов пачками к нам засылают. Контрольно-заградительными группами задержано чуть менее сотни подозрительного элемента. Точнее девяносто семь. Из них выявлено тридцать один дезертир и два диверсанта. Подтвержденных. По остальным пока проверка идет. Вчера Сумароков из энского полка отличился, четверых немецких диверсантов выявил. Под окруженцев работали, да на документах погорели. Их
– Скрепки? – спросил Горянников.
– Они самые! – подтвердил Котов. – А еще хари сытые и щетина чуть-чуть. Это после недельного, по их словам, шатания по лесам. Сейчас немцы спешат, насыщая наш тыл диверсантами да прочими, скоро лафа закончится, будут немцы тщательнее легенды готовить. Нам бы людей грамотных подтянуть…
– Так запроси, чего сложного?
– Запроси, говоришь, – хмыкнул капитан. – Я же сказал – грамотных, имея в виду оперативников. Мне тут из политотдела помощь кандидатами предлагали. Настойчиво. Отказался.
– Что так?
– Да сущий молодняк хотели дать. Опытных нету, мол. Я их к оперативной на выстрел не подпущу, наработают, разгребай потом.
– Так в отряды их бы направил.
– Я и направил…
Открылась дверь, и вошел Смирнов с пухлой папкой. Капитаны смолкли, продолжать тему не стали.
– Мы тут поработаем у тебя в тишине, – сказал Горянников Котову, – не стесним? А то внизу шум-гамстолпотворение.
– Работай, чего уж… – отмахнулся Котов.
– Смирнов, чаю попей и присоединяйся. Помогать будешь.
Горянников и Смирнов устроились на диване, подтянули для удобства небольшой столик и положили на него папку. В течение часа они перебирали листки с донесениями и сводками. Горянников вчитывался в сводки, затем на карте находил расположение источника, а потом делал пометки в блокнотике. Неожиданно Смирнов хмыкнул и сунул в руки лист. Текст донесения был странен. Показалось, что это попало в папку по ошибке. Капитан несколько раз прочитал про себя, потом вслух:
– Хм… три тыквы треснули, одна лопнула, водка на исходе, мало семян, по три огурца на трубу… что за ерунда?
– Простая система шифровки сообщений, – пояснил Котов. – Тыквы – это танки. Треснули – значит подбиты, водка – горючее, семечки – патроны…
– А огурцы снаряды? – догадался Горянников. – Не стоит считать немцев тупыми. Догадаются.
– Если по чувашски-татарски понимать начнут. Эти донесения просто недоработали, только на русский перевели, а не переписали на привычный. И так понятно.
– Ну раз так, то ладно.
Часы кропотливого чтения рапортов с корявыми почерками и кучей грамматических ошибок, подробного анализа с привязкой по карте принесли свои результаты. Все, что Судоплатов рекомендовал сделать первично, выполнено. И этот анализ тоже. Пригодится ли эта статистика, время покажет. Составленный отчет убран в планшет.
Горянников устало помассировал ладонями лицо. Хотелось спать, а еще живот напоминал, что последнее время употреблялся только чай, и не мешало бы поесть. Хозяин кабинета вдумчиво изучал какой-то документ, и капитан не спешил его отвлекать. Котов за это время несколько раз говорил с кем-то по телефону, в кабинет часто заходил ординарец, передавая документы. Это совсем не мешало работать.
– Ты все, закончил? – спросил Котов, посмотрев на Горянникова.
– Пока да. Слушай, а тут нас покормят? Ты учти, у меня группа в двенадцать человек. Всех бы накормить.