Святые в истории. Жития святых в новом формате. IV–VII века
Шрифт:
«О вере моей какое доказательство может быть яснее того, что воспитан я бабкою, блаженною женою, которая по происхождению ваша? Говорю о пламенной Макрине, от которой изучил я слова блаженнейшего Григория, которые и сама она сохранила, как дар предания, и на нас, еще малютках, напечатлевала, образуя нас догматами благочестия», – напишет о своей бабушке Василий Великий.
К тому времени в семье Эмилии подросла старшая дочь, Макрина-младшая, пора было подумать о ее замужестве. Отец сам нашел для нее достойного жениха, молодого адвоката.
В те времена помолвки устраивались рано. Женихом и невестой могли объявить даже семилетних детей, и на их предбрачный союз смотрели так же строго, как на брак. Через два столетия император Юстиниан законом установит брачный возраст в 14 лет для мужчин и в 12 – для женщин.
Внезапно жених Макрины заболел и скончался. На все уговоры найти другого избранника Макрина отвечала: «Жених мой не умер, он только в отлучке; зачем же изменять ему?» Родители не стали настаивать. Не только именем, но и твердым, рассудительным характером старшая дочь пошла в бабушку. И получилось, что при этом она во многом повторила судьбу святой Феклы, которая в юности отказалась от замужества и посвятила себя Богу.
По преданию, у Эмилии, кроме Макрины и Феозвы, были еще три дочери, но история не сохранила их имен – скорее всего, они вышли замуж и жили в своих семьях. И только Макрина всю жизнь провела рядом с матерью. «Других детей, – говорила Эмилия, – носила я лишь некоторое время, а с Макриною не разлучалась никогда».
Муж Эмилии, Василий, умер вскоре после рождения самого младшего из их сыновей – Петра.
Макрина взяла на себя многие заботы по дому и управлению имениями. Маленький Петр фактически вырос у нее на руках и очень любил свою сестру.
Старший из сыновей Эмилии, Василий, сначала поехал учиться в Константинополь, а потом и в Афины – у него рано обнаружились способности к различным наукам.
В Афинах Василий изучал философию, геометрию, риторику, астрономию, а вот его земляк из Каппадокии и близкий друг, Григорий Назианзин, был больше увлечен поэзией и богословием. В историю Церкви он войдет с именем Григорий Богослов.
В Афинах у друзей-каппадокийцев был широкий круг общения, они даже познакомились с Юлианом, племянником Константина Великого. Со своими наставниками Юлиан бывал на христианских богослужениях, хотя многие знали, что втайне он посещал языческие капища и гадал о своей судьбе по внутренностям убитых животных.
В 350 году, воюя с самозванцем Магнецием, был убит император Констант, и на последующие двенадцать лет единственным правителем империи стал Констанций – средний и, как говорили, любимый сын Константина Великого.
Всех своих детей Константин воспитывал в христианских традициях, но так получилось, что средний из его сыновей благоволил арианам. В детские годы наставником Констанция при дворе был Евсевий, епископ Никомедийский – убежденный арианин, один из главных противников Никейского Символа веры, который, впрочем, впоследствии покаялся.
Историк Феодорит Кирский в своей «Церковной истории» приводит и такой любопытный эпизод: отцовское завещание Констанцию передал в руки некий арианский священник, который «скоро сделался человеком к нему близким и получил приказание бывать у него как можно чаще». Судя по всему, не названный по имени арианин оказал Констанцию очень важную услугу, учитывая, сколько крови пролилось при распределении отцовской власти.
И потому неудивительно, что именно в период царствования императора Констанция вся империя, и особенно ее восточные провинции, с новой силой погрузилась в арианскую смуту и мрак церковных расколов.
В истории Церкви IV век называют временем так называемых тринитарных, или триадологических, споров, в которых решалось православное исповедование Троицы.
Привычное для нас понимание Троицы: Бог Отец, Бог Сын Христос и Бог Дух Святой – должно было пройти, как пишет историк А. В. Карташев, долгий и мучительный период «чревоношения православной троической доктрины».
Каждый из участников развернувшейся дискуссии «искренне верил в свою истину, хотел эту истину сделать и нормой христианской империи», – уточняет современный богослов протопресвитер Александр Шмеман.
И это был не просто богословский спор ученых мужей – в IV веке в него в той или иной степени были вовлечены все христиане. Один автор того времени жаловался, что в Константинополе невозможно даже подстричься без того, чтобы вся парикмахерская не пустилась в возбужденную дискуссию о природе Христа.
Но в реальной жизни тринитарные споры выглядели не слишком красиво. При поддержке императора Констанция ариане силой занимали места на епископских кафедрах, и это сопровождалось интригами, подкупами, захватом и даже поджогом церквей.
«И дикие звери не проявляют такой ярости к людям, как христиане проявляют к своим собратьям, которые не согласны с их мыслями», – писал очевидец этих событий историк Аммиан Марцеллин.
В IV веке созывалось рекордное количество поместных церковных соборов – в Константинополе, Александрии, Антиохии, других городах, где епископы пытались принять коллегиальное решение по спорным вопросам. Но зачастую собор заканчивался очередным отправлением в ссылку епископов-никейцев или ариан.
Простой народ не был силен в богословии и, по словам Феофана Византийца, видя «жестокие нестроения в Церкви», все чаще удерживался от святого крещения («Летопись от Диоклетиана до царей Михаила и сына его Феофилакта»).
Примерно в 356 году Василий закончил учебу в Афинах и вернулся в Кесарию. Эмилия могла гордиться старшим сыном, всесторонне образованным молодым человеком. Многие современники будут отмечать непоказной аристократизм Василия, который проявлялся в его манерах, благородном облике, умении общаться с людьми.
Предполагалось, что Василий, как и его отец, станет адвокатом, но в тот момент на выбор его жизненного пути повлияла старшая сестра, Макрина.
Мы никогда не узнаем, о чем были их долгие доверительные беседы – может быть, о бабушке с дедом, сумевших сохранить веру во времена куда более тяжких испытаний, чем церковные разногласия, или же об отце, известном в городе адвокате, который под конец жизни служил иереем в церкви и считал это важнее всей его светской карьеры…