Тайна Катыни, или Злобный выстрел в Россию
Шрифт:
Необходимо отметить, что, пытаясь привлечь Польшу в качестве союзника в войне против СССР, Гитлер ее участь уже определил. Об этом предельно откровенно высказался германский военный атташе в Москве Э. Кестринг:
«Польша является той клячей, которую Германия впрягла в свою упряжь на время… Если Польша рассчитывает на помощь Германии в её войне с СССР, то, во всяком случае, германские войска, вступив в „коридор“ и в Силезию, оттуда никогда не уйдут».
Польша должна была сберечь драгоценные немецкие дивизии в войне с Россией, о чем Гитлер недвусмысленно
Старые уголовники в побег по безлюдным, лишенным продовольствия местам брали молодых заключенных, которых потом съедали. Их называли «живыми консервами». Для того чтобы уговорить участвовать «молодого» в побеге, его соблазняли всякими обещаниями. Можно было обещать все что угодно, так как судьба «молодого» была предрешена. Нацисты также, несмотря на декларируемую лояльность к Польше, в любом случае намеревались уничтожить польское государство. Это подтверждают откровения нацисткой пропаганды, которая велась в 1934–1939 гг. непосредственно в рейхе.
Гитлер и Польша
После подписания в 1934 г. германо-польского соглашения о ненападении Гитлер постоянно подчеркивал, что Германия и Польша вот уже более тысячи лет соседи и что двум государствам от этого не уйти и поэтому отношения между ними «следует строить таким образом, чтобы извлечь из них наибольшую пользу для обеих наций». Однако все это было лишь уловкой (Преступник № 1. С.261).
Тоталитарная нацистская Германия была отрезана от всех зарубежных источников информации. Это позволило Гитлеру создать две параллельные системы пропаганды: внутреннюю и на заграницу. Разрыв в информации между ними был вопиющим. Берлин в программах, рассчитанных на заграницу, после подписания в 1934 г. известного германо — польского соглашения, объявлял Польшу «лучшим другом и союзником» Германии. В то же время внутри рейха велась яростная шовинистическая антипольская кампания, которая изображала поляков «недочеловеками», подлежащими уничтожению. Вот где истоки того, что впоследствии стоило жизни 6 миллионам польских граждан (Преступник № 1. С. 259–260).
Утверждения профессора Вечоркевича о том, что в 1938 г. следовало бы принять требования Германии, свидетельствуют о том, что он либо не в курсе дел относительно реального отношения Германии к Польше, либо сознательно дезинформирует польскую общественность. Вероятнее всего второе, так как не знать таких вещей профессору истории непростительно.
Исчерпывающе на вопрос «Проиграла Польша или выиграла от решения не вступать в военный союз с Германией?» могут ответить исторические документы, и прежде всего нацистские, в которых недвусмысленно и бесцеремонно предопределялось будущее Польши. Постараемся предоставить их. Возможно, это позволит студентам Варшавского университета сделать выводы о «ценности новаций и откровений» в польской истории, предложенных их уважаемым профессором.
Особый интерес в этом плане представляют высказывания Гитлера о Польше и поляках. 23 мая 1939 г., т. е. на следующий день после подписания так называемого «Стального пакта» между фашистской Италией и нацистской Германией, на секретном совещании с высшим командованием вооруженных сил, Гитлер заявил:
«Польша всегда была на стороне наших врагов. Несмотря на договоры о дружбе, Польша всегда намеревалась воспользоваться любым случаем, чтобы навредить нам. Предмет спора вовсе не Данциг. Речь идет о расширении нашего жизненного пространства на востоке и об обеспечении нашего продовольственного снабжения. Нам осталось одно решение: напасть на Польшу при первой удобной возможности. Мы не можем ожидать повторения чешского дела. Будет война. Наша задача — изолировать Польшу. Успех изоляции будет решать дело».
Как свидетельствовали адъютанты Гитлера, утром 3 сентября 1939 г. после получения английской и французской нот об объявлении войны Гитлер кричал:
«Поляки жалкая, ни к чему не способная, хвастливая банда. Это так же хорошо известно англичанам, как и нам… Это неслыханно — представлять нам чехов и поляков, этот сброд, который ничуть не лучше, чем суданцы и индусы, как суверенные государства».
Геббельс в своём дневнике писал:
«Фюрер подчеркнул ещё раз, что у поляков должен быть один господин — немец. Не могут и не должны существовать два господина рядом; поэтому должны быть уничтожены все представители польской интеллигенции».
От себя Геббельс добавил:
«Польская аристократия заслужила свою гибель… Вермахт обращается с польскими офицерами слишком мягко… Я приму меры».
Некоторым польским историкам и политикам не мешало бы съездить в Познань, где старожилы рассказали бы им, что такое нацистская оккупация. В 1939 г.:
«…осваивать „провинцию Вартегау“ кинулись тысячи немецких предпринимателей, партийных чиновников. Поляки были выброшены из всех мало-мальски приличных квартир. У них не было больше ни фабрик, ни магазинов, ни школ, ни личных вещей. Их улицы были переименованы, язык запрещен, памятники сброшены, костелы опоганены».
На сборы и освобождение особняков и квартир полякам давали 25 минут, взять с собой разрешали лишь две смены белья и демисезонное пальто (Ржевская. Берлин-45. С. 17).
Американский публицист и историк, лауреат Пулитцеровской премии Джон Толанд об этом времени пишет так:
«…Террор сопровождался безжалостным выселением более чем миллиона простых поляков с их земель и размещением там немцев из других частей Польши и Прибалтики. Это происходило зимой и при переселении от холода погибло больше поляков, чем в результате казней».
Возможно, в Гнезно ещё сохранилась записка поляков из Бреслау (Вроцлава):
«Чи идон росияне, бо мы ту умерамы?»
Старики могут рассказать, как встречали Красную Армию возгласами:
«Hex жие Армия Червона!»
Об отношении Гитлера к союзникам, «суверенитет и правосубъектность которых — по выражению проф. Вечоркевича — он уважал», говорит пример франкистской Испании. 9 мая 1941 г. Гитлер утвердил директиву по проведению операции «Изабелла», согласно которой Германия была готова оккупировать своего верного союзника Испанию. И только подготовка к войне СССР отложила этот шаг. Тем не менее планы оккупации Испании и Португалии не раз перерабатывались немецким генеральным штабом под названиями «Илона» и «Гизела».