Тайна моего мужа
Шрифт:
«Сейчас не время, – сказала она себе. – Полли это не поможет».
Он сам себя винит, вспомнила она, и мысль о его страданиях принесла ей некоторое облегчение. Ненависть постепенно ослабла до терпимого уровня. Сесилия знала, что гнев еще вернется, что с каждым новым испытанием для Полли она будет искать, кого еще обвинить в этом, кроме себя. В этом и коренилась ненависть – в сознании собственной ответственности. Ее решение пожертвовать чувствами Рейчел Кроули ради благополучия своей семьи и привело ее в эту больничную палату.
Сесилия знала, что ее брак надколот в самой сердцевине, но понимала также, что они с Джоном Полом
Но эти волны когда-нибудь схлынут, а любовь останется. Это чувство уже ничем не походило на незамысловатое, безграничное обожание, с которым юная невеста подошла в церкви к серьезному привлекательному мужчине. И все же Сесилия знала: как бы страстно она ни ненавидела Джона Пола за то, что он совершил, она всегда будет его любить. Эта любовь и сейчас жила, словно золотая прожилка в глубине ее сердца. И она останется там навсегда.
«Думай о чем-нибудь другом», – велела она себе, потом достала айфон и принялась составлять список. Сегодняшний пасхальный обед уже отменен, но день рождения Полли нужно будет отпраздновать. Можно ли провести в больнице пиратскую вечеринку? Наверняка можно. Это будет самая чудесная, самая волшебная вечеринка на свете. Она выдаст медсестрам повязки на глаз.
– Мама? – Полли открыла глаза.
– Привет, принцесса Полли, – отозвалась Сесилия.
На этот раз она оказалась готова, как актриса, чей черед идти на сцену.
– Угадай, кто оставил для тебя подарок прошлой ночью?
Она извлекла из-под подушки Полли пасхальное яйцо. Оно было завернуто в блестящую золотую фольгу и перевязано посередине красной бархатной ленточкой.
– Пасхальный кролик? – Полли заулыбалась.
– Даже лучше. Мистер Уитби.
Полли собралась было протянуть руку за яйцом, и на ее красивом личике отразилось легкое удивление. Она нахмурилась, глядя на мать, в ожидании, что та все исправит.
Сесилия прочистила горло, улыбнулась и твердо сжала в руке левую ладошку Полли.
– Милая, – заговорила она.
Вот так это началось.
Эпилог
Внаших судьбах есть множество тайн, о которых мы никогда не узнаем.
Рейчел Кроули никогда не узнает, что ее муж, вопреки собственным словам, вовсе не ездил к клиентам в Аделаиду в тот день, когда погибла Джейни. Он упражнялся на теннисном корте, проходя интенсивный тренировочный курс, с помощью которого надеялся одолеть проклятую подачу Тоби Мерфи. Он не предупредил об этом Рейчел заранее, поскольку стеснялся: он же видел, как Тоби смотрит на его жену и как та смотрит в ответ. И никогда не упоминал об этом потом, ибо крайне стыдился и винил себя, хоть и совершенно безосновательно, в том, что его не оказалось рядом, когда он был нужен Джейни. Он больше никогда не брался за ракетку и унес свой глупый секрет с собой в могилу.
Раз уж речь зашла о теннисе… Полли Фицпатрик никогда не узнает, что если бы не выехала на велосипеде под машину Рейчел Кроули, то на седьмой день рождения получила бы от тети Бриджет в подарок теннисную ракетку. Две недели спустя она пришла бы на первое занятие по теннису. И, спустя двадцать минут после начала урока, ее тренер подошел бы к своему начальнику на соседнем корте и тихонько сказал: «Взгляни-ка на удар справа у этой девочки». И взмах ракетки изменил бы ее судьбу столь же быстро, как и поворот велосипедного руля в сторону мистера Уитби.
Еще Полли никогда не узнает, что мистер Уитби все же слышал, как она окликала его в ту страшную пятницу, но не подал вида. Он отчаянно спешил вернуться домой и спрятать обратно в шкаф нелепого воздушного змея в виде рыбы вместе со столь же смехотворными надеждами на новые отношения со своей чертовой бывшей подружкой Тесс О’Лири. Благодаря мучительному чувству вины Коннора дочь его психотерапевта отучится в девятом классе частной школы, но ослабевать оно начнет лишь тогда, когда он наконец-то поднимет глаза и встретится взглядом с красивой женщиной, хозяйкой индийского ресторанчика, где обычно ел карри после сеансов.
Тесс О’Лири так никогда и не узнает наверняка, приходится ли ее муж Уилл биологическим отцом их второму ребенку, плоду случайной беременности, зачатому на странной апрельской неделе в Сиднее. Таблетка помогает, только если ее принимать, а она забыла упаковку в Мельбурне, когда вылетала в Сидней. Другая возможность не будет упомянута ни словом, хотя, когда в подростковом возрасте любимая дочка Тесс заявит за рождественским ужином, что решила стать учительницей физкультуры в школе, ее бабушка подавится индейкой, а кузина матери обольет шампанским все брюки своему красивому мужу-французу.
Джон Пол Фицпатрик никогда не узнает, что, если бы Джейни вспомнила о визите к врачу, назначенном на тот день в 1984 году, доктор выслушала бы ее жалобы и, присмотревшись к ее необычно высокому, длинному и худому телу, предположила бы синдром Марфана. Это неизлечимое генетическое заболевание, которое приписывают Аврааму Линкольну, характеризуется удлиненными конечностями, длинными тонкими пальцами и патологиями сердечно-сосудистой системы. Симптомы включают утомляемость, поверхностное дыхание, учащенное сердцебиение и холодные кисти рук и стопы из-за плохого кровообращения – все это Джейни испытала в день своей смерти. Это наследственное заболевание, которым, вероятно, страдала также и Петра, тетя Рейчел, умершая в возрасте двадцати лет. Женщина-терапевт, благодаря чрезмерно властной матери выросшая перфекционисткой и превосходным специалистом, схватилась бы за телефон и договорилась бы о срочном осмотре Джейни в больнице, где ультразвуковое исследование подтвердило бы ее опасения и спасло девушке жизнь.
Джон Пол никогда не узнает, что Джейни убила аневризма аорты, а не травматическое удушье. И если бы судебно-медицинский эксперт, проводивший вскрытие тела Джейни, не страдал бы в тот день от изнурительного гриппа, он не уступил бы столь охотно просьбе семьи Кроули по возможности ограничить процедуру. Другой эксперт в этом случае провел бы полную аутопсию и обнаружил бы ясные как день свидетельства расслоения аорты – неоспоримой причины смерти Джейни.
Если бы на месте Джейни в тот день в парке оказалась любая другая девушка, она бы еще только пошатнулась, ловя ртом воздух, когда Джон Пол осознал бы, чт'o именно делает, еще до того как прошло бы от семи до четырнадцати секунд, которые требуются среднему мужчине, чтобы задушить среднюю женщину. Он уронил бы руки, а она бросилась бы бежать, заливаясь слезами и не слушая его извинений. Другая девушка сообщила бы о происшествии в полицию, и Джона Пола обвинили бы в нападении, что развернуло бы его жизнь в совершенно ином направлении.