Темный мир
Шрифт:
— Значит, я был прав, и кто-то из стражников смог прорваться сквозь наши ряды, — процедил я сквозь стиснутые зубы. Гнев душил меня. — Члены Совета предупреждены!
Ллорин ухмыльнулся легкомысленно и пожал плечами.
— Не так уж их и много, чтобы ударяться в панику!
— Достаточно, чтобы задержать нас. Ллорин, ты не должен пропустить их в Кэр Ллур, даже если среди них члены Совета. Уложи всех своих людей, погибни сам, но не пропусти их в Кэр Ллур до тех пор, пока…
— Пока?
— Я не могу тебе ничего объяснить толком,
— Разве это по силам одному человеку, — засомневался Ллорин. — Если б я был рядом с тобою…
— Я знаю, где хранится оружие против Ллура, и для того, чтобы воспользоваться им, мне нет нужды в помощниках. Ты должен во что бы то ни стало сдержать натиск стражников, а если с ними спешат сюда и члены Совета… Дай мне время, Ллорин!
— Не думаю, что это будет очень сложно! — Глаза Ллорина блестели отвагой, от его былой нерешительности не осталось и следа. — Гляди!
Огибая покатый склон холма, на дорогу вынеслись три пришпоривающих своих скакунов всадника в зеленых одеяниях, вслед за ними неслись не менее сотни стражников.
Огибая покатый склон холма, следом за стражниками на дорогу вырвалась группа всадников в зеленом одеянии. Это были жены, сестры и подруги тех, кто этой ночью штурмовал замок Совета. Лесные амазонки неслись во весь опор, размахивая мечами и ружьями. Вскоре с той стороны раздался треск частых выстрелов, и несколько всадников, упустив из рук поводья, упали под копыта лошадей.
Эдвард Бонд изготовил неплохие ружья, а лесные жители научились ими пользоваться!
Во главе преследовательниц я без труда различил две знакомые мне фигуры. Одна, худенькая, с золотой гривой развевающихся волос, — Арле, возлюбленная Бонда. Рядом с нею на тонконогом белом скакуне седая женщина, чьи гигантские формы я не мог спутать ни с чьими другими даже на таком расстоянии. Подобно Валькирии неслась в битву Фрейдис!
— Наконец-то они попались нам в руки, Эдвард! — Голос Ллорина дрожал от возбуждения. — Наши сестры преследуют их по пятам, а мы ударим по ним с флангов и таким образом сотрем всех в порошок! О, боги, сделайте так, чтобы среди стражников оказался оборотень, дайте мне схлестнуться с ним в честном поединке!
— Так поспешай! — грубо сказал я. — Хватит болтовни! Скачи им навстречу и сокруши их! Хоть ляг костьми, но не пропусти в Кэр членов Совета!
Понукая лошадь ударами пяток, я устремился в сторону замка. Сознавал ли Ллорин, каким опасностям подвергнет он своих соплеменников, стараясь выполнить мое поручение? Вполне возможно, что им удастся сразить Матолча и Медею, но если рядом со стражниками скачет Эдейри и если она хоть на одну секунду обнажит свое лицо, приподняв полу капюшона…
Тогда ни мечи, ни пули не спасут лесных жителей!
Пусть их, ведь чашу весов может перевесить всего лишь одна лишняя минута! И тем лучше для меня, если ряды лесных жителей поредеют, и при этом значительно. К чему щадить охваченных безумием свободолюбия? А что касается Эдейри, мы еще сочтемся с нею!
Впереди высились черные колонны, за спиною раздались крики и частая ружейная пальба, но я не стал оглядываться, догадываясь, что послужило причиной переполоха. Соскочив с лошади, я устремился к колоннам и встал между ними. Передо мною возвышался Кэр — чудовищный сгусток зла, распространяющийся по всему Темному Миру.
И он был обиталищем Ллура — моего врага.
Я все еще держал в руках меч, с которым вступил в схватку со стражниками, но вряд ли он мог пригодится мне в пределах Кэра. И все-таки перед тем, как покинуть пространство между колоннами, я убедился, что меч надежно укреплен к моему поясу.
Завеса сверкала передо мною и переливалась, как сцеженное молоко. Я ворвался в нее не задумываясь о последствиях. На протяжении двадцати шагов было темно как в подземелье, затем забрезжил мягкий свет. И это был свет, который можно наблюдать только высоко в горах, — яркий и чарующий, способный ослепить человека. Я встал как вкопанный — весь ожидание. Свет становился все ярче и ярче.
Я погружался во влажно-душную атмосферу тропиков.
Сверкающие снежинки посыпались сверху. Они падали на мое лицо и руки. Они проникали сквозь одежду, впитывались разгоряченной кожей, не причиняя мне ни малейшего вреда. Наоборот, тело мое впитывало с жадностью этот снежный шквал энергии, пополняя запас жизненных сил.
Я увидел впереди на белом фоне три серые тени. Две длинные и одну короткую, словно ее отбрасывал ребенок.
Я догадался, кому они принадлежат еще до того, как раздался голос Матолча.
— Убей его! Сейчас же!
И ответ Медеи.
— Нет, ему не следует умирать. Он не должен!
— Он должен умереть! — проревел Матолч, и тут же визгливый голосок Эдейри присоединился к его реву.
— Он уже успел принести нам много неприятностей, Медея, и уже поэтому должен умереть. Его можно убить только на алтаре Ллура, поскольку он посвящен Ллуру. Не забывайте об этом!
— Не следует ему умирать, — упрямо твердила Медея. — Мы обезоружим, обезвредим его, и пусть живет себе под нашим неусыпным оком.
— Каким образом? — спросила Эдейри. Вместо ответа ведьма в алом сделала шаг вперед, выступила из слепящего молочного марева.
Уже не тень, не безликая серая масса, — Медея, ведьма Колхиса, предстала предо мною. Ее темные волосы ниспадали до колен, темные глаза смотрели на меня неотрывно. Она была само зло, изменчивая, как Лилит.
Я опустил руку на рукоять своего меча, готовый выхватить его из ножен.
Нет, я не сделал это!
Я и пальцем не мог пошевелить. Белые снежинки закружились вокруг меня в диком хороводе, облепляя с головы до ног и впитываясь в тело, чтобы оно предало меня в роковую минуту.