Точка Зеро
Шрифт:
Успокойся, истеричка, ты этого ребенка еще не родила! И тебя никто не спрашивал, чего ты хочешь.
Вот так люди и делают неправильные выводы на основании неполной и недостоверной информации. Мы уже обидели Маргарет, заподозрив ее в обмане. Хватит уже.
Почему-то я ожидала такой же ужасной посадки, как и в Хитроу, но Пулково встретило нас приветливо.
— Ну вот, детеныш, мы и дома, — сказала я, когда самолет мягко коснулся полосы.
Пока я проходила паспортный контроль, ждала багаж, стояла в
Отойдя в сторонку, я вытащила телефон, и тут какой-то мужик уцепился за мою тележку.
— Эй, что за дела? — возмутилась я и опешила, приглядевшись внимательнее. — Ты?! Интересное кино…
— Ия тоже рад тебя видеть, — усмехнулся Федька. — Пошли быстрее, здесь нельзя стоять.
— Люська? — наконец дошло до меня.
— А то кто? Сказала, что кое-что передала для меня. Попросила тебя встретить.
— Кое-что в чемодане. Спасибо, конечно, но не стоило. Я бы тебе и так отдала.
— Ну, может, и не стоило, но… Садись, я сейчас тележку уберу.
А ведь когда-то я от его голоса просто умирала. Потом он стал навевать скуку. Потом раздражение… Люська, дурища, что ты задумала? Неужели думаешь, что в одну реку можно войти дважды? Тем более при таких вводных — когда я люблю другого и беременна от него!
Мы отъехали от аэропорта, и я снова достала телефон, только тут сообразив, что так и не отдала Люське английскую симку. Набрала номер — она отозвалась после первого же гудка.
— Все нормально?
— Нормально. Какого?.. — мрачно поинтересовалась я.
— Ага, встретил? — хихикнула Люська.
— Я с тобой потом поговорю, — пообещала я, покосившись на Федьку, который невозмутимо смотрел на дорогу.
Потом набрала другой номер — и тут же нажала на отмену. Отправила смс: «Долетела, все в порядке. Целую». Сняла панель, вытащила одну из двух симок, приоткрыла окно и выбросила. Потом зашла в интернет и удалила свою страницу в Фейсбуке.
Федька мои манипуляции никак не прокомментировал. Только заметил:
— Ты что-то похудела. У графов плохо кормят? Да и вообще… Бледная, круги под глазами.
— Укачало в самолете. И душно что-то.
— Ааа, — кивнул он. — Кондей не работает. Окно открой. А если плохо будет — скажи, остановлюсь.
— Пока ничего, — бодро ответила я, хотя тошнота плескалась где-то на уровне ушей.
— Ну, расскажи, как там в Британщине? Где была, что видела, что делала?
Черт бы тебя подрал, Люська! До моего дома даже без пробок больше часа ехать. А уж вечером — все два, если не больше. Я этого не вынесу.
Впрочем, минут через пятнадцать оказалось, что нейтральная болтовня — это даже ничего. Отвлекает. Если бы только не мутило так ужасно. Я рассказала, как Люська и Питер бросили меня на месяц одну, о порядках в Скайхилле. О приеме, скачках, охоте. О поездках в Лондон, в Стэмфорд, в Шервудский лес и на побережье. Разумеется, без упоминания о том, с кем я там была. Федька, в свою очередь, рассказал, как ездил на две недели в Крым с дочкой Алисой.
— Кстати, я нашел тебе заказ. Загородный дом. Деньги хорошие, претензии умеренные, техзадание ясное, документация подробная — все, как ты любишь.
— Спасибо, Федь, — пробормотала я, молясь про себя о том, чтобы наизнанку вывернуло уже после того, как он занесет домой мои чемоданы, заберет виски и уйдет.
— Свет, да ты прямо зеленая вся. Воды дать?
— Лучше бы мы доехали побыстрее.
— Потерпи, немного осталось. Раньше тебя не укачивало. Ни в самолете, ни в машине. Хорошо, что Люська мне позвонила, а то бултыхалась бы в такси вонючем.
Вот спасибо, Федя, мне сейчас одного слова «вонючий» достаточно. Не говоря уже о том, что твой ароматический геккон на стекле не воняет, а просто смердит какой-то дрянью! Да, Маргарет бы меня сейчас поняла.
Наконец пытка закончилась. Пошатываясь, я выбралась из лексуса и пошла к парадной, вынимая на ходу ключи. Федька сзади тащил чемоданы.
— Слушай, у тебя же за три месяца мышь в холодильнике повесилась, — сказал он, когда мы вышли из лифта. — Давай я сейчас быстренько в магазин сбегаю, надо же тебе что-то есть. А ты пока виски достанешь.
От его слов про еду мне стало совсем хреново.
— Хорошо, — процедила я сквозь зубы, прикидывая, что случится раньше: обморок или объятья с унитазом.
Посмотрев на меня удивленно, Федька внес в прихожую чемоданы, поставил и сказал:
— Я быстро. Дверь закрой.
Какая там на фиг дверь! Добежать бы!
Я вломилась в туалет, наклонилась и тут услышала, что Федька вернулся.
— Свет, а что купить-то? — донеслось откуда-то из параллельной вселенной.
Интересно, Маргарет, у всех твоих потомков женского пола был такой жуткий токсикоз? Тебе-то хоть Элис помогала, готовила кислое питье и выносила лохань.
Когда все закончилось, я спустила воду, вышла, выключила в туалете свет и… аккуратно сползла по стенке.
— Мать моя женщина, — сказал Федька, когда я открыла глаза и обнаружила себя лежащей на кровати, — да ты, по ходу парохода, беременная?
Я с трудом села — голова опять закружилась, уткнулась Федьке в плечо и залилась слезами. Промелькнула бледная мысль, что в последнее время я только и делаю, что без конца рыдаю, просто рева-корова какая-то.
— Ну-ну, тише, тише, — Федька обнял меня и покачивал осторожно, как маленького ребенка. — Успокойся. Все будет хорошо, Света. Слышишь? Все будет хорошо!