Ты победил
Шрифт:
– Нападающий из тебя посредственный, – заключил Ибалар. – Ты слишком малодушен, друг мой. Будь я женщиной, слабой на передок, я может и клюнул бы на какое-нибудь из твоих мысленных увещеваний, а так…
Но Лагха не отчаивался. И довольно скоро настал миг его маленького торжества.
– Хватит, – потребовал Ибалар, когда Лагха перебрасывал сквозь пламя очага особенно злые и подлые мысли, а фантомы, которое порождало его воображение, вышибали холодный пот даже из него самого.
Ибалар сказал «хватит» совершенно обыденным тоном. Словно бы ему просто надоело заниматься недостойной внимания чепухой. Но по колыханиям тонких материй бытия, доходившим до Лагхи с той стороны пламени, юноша понял, что сделал учителю больно.
– Ладно, завтра тебе можно будет дать в руки приличный клинок, – бросил Ибалар, как бы невзначай прикасаясь к своим вискам кончиками пальцев.
Лагха встретил это событие простой и искренней радостью ребенка. В самом деле, Ибалар сказал, что в искусстве фехтования учить Лагху больше нечему. Это было, мягко говоря, лестно. А еще Лагха втайне надеялся на то, что Ибалар пожалует ему свой меч. Поскольку других «приличных клинков» в доме на сваях не было. Меч Ибалара вызывал у Лагхи обильное душевное слюноотделение. Неказистый, старый, но поразительно качественный, он отменно лежал в руке и лучился уверенной, тяжелой силой победителя. Почему бы не подарить его ученику, как к тому склоняют трактаты об учительствовании и ученичестве? В самом деле, ведь учитель всегда говорил, что меч ему не нужен. Но Ибалар начал разговор в совершенно ином ключе.
– Ты трус, Лагха, и это хорошо. Все хорошие мастера-мертвители, здравствующие ныне – самые настоящие трусы. Потому что души тех, кто не были трусами, давным-давно произросли в Святой Земле Грем алыми и глупыми маками.
– Да, Ибалар, – подтвердил Лагха, не скрывая смущенной улыбки.
– Ты не очень крепок телом, но твоя хитрость отчасти искупает этот недостаток. К слову, телесно Кальт Лозоходец был здоровей и сильней тебя втрое.
– Я усвоил это, учитель, – кивнул Лагха.
В последние месяцы он мог вызывать воспоминания о Кальте Лозоходце, когда ему самому хотелось, и останавливать их в соответствии со своим желанием. Теперь он знал о Кальте все, что хотел. В частности и то, о чем говорил Ибалар.
– Ты не слишком преуспел в искусстве овладевания чужой душой. Но твоя изобретательность делает тебе честь, – продолжал Ибалар.
– Ты – никудышный ученик. И, будь ты обычным человеком, за свою нерадивость ты давно лишился бы головы. Но ты Отраженный, а за это можно простить многое. Завтра тебе предстоит последнее испытание. Готовься к нему получше.
«Готовься к нему получше означает не готовься к нему вовсе», – так истрактовал для себя смысл учительской тирады Лагха и оказался прав. Он не стал ворочаться с боку на бок до полуночи, придумывая, чем бы таким отличиться, и что за испытание готовит ему Ибалар. Он просто заснул задолго до наступления темноты.
Еще только начинало светать, когда Лагха почувствовал, что его затолкали в оринский гроб и теперь заколачивают крышку сверху. Он не сопротивлялся. Он сделал вид, что продолжает спать. В самом деле, что тут странного – ведь он готовился к последнему испытанию, обещанному учителем, и всю ночь мучился вопросом, что это будет за испытание. Разумеется, он спит как сурок.
За эту ночь он накопил настоящие силы. Дело в том, что предыдущие шесть месяцев он спал никак не больше трех-четырех часов. Он был уверен, что Ибалар умышленно сделал все, чтобы свести его сон к пустоте. И что чем больше спит, тем сильнее становится. Лагха не ошибался.
Ибалар прикатил бочку к озерцу и столкнул в воду. Лагха ощутил, как мало-помалу в бочку стала сочиться вода. Вспомнилось ему и то, давнее утро, в бочке. О нет, теперь он не будет таким слабаком.
Первым делом он перевернулся. Затем подумал о том, не прочесть ли заклинание или одной физической силы будет достаточно. Он напряг мышцы – но доски не поддались. Даже не затрещали. Стало очевидно, что без заклинания здесь никак не обойтись. И хотя Ибалар пока что не учил его даже азам магического искусства, Лагха знал, что в бытность свою Кальтом Лозоходцем он использовал и Слова, и Знаки. Через три минуты внутреннего сосредоточения он подобрал нужное в хранилище своей памяти. Лагха прочел его шепотом. И затем вновь напряг все мышцы, уперевшись в дно бочки головой, а в стенки – коленями и локтями. Обручи были разорваны, а доски, затрещав, как уверенно разгрызаемый медным щелкуном орех, разошлись в разные стороны.
Лагха выгреб на поверхность. О да, Ибалар был здесь. Он стоял на берегу, скрестив руки на груди. Багор, тот самый, лежал у его ног. Он наблюдал за успехами своего питомца исподлобья – недобро, с каким-то обидным пренебрежением.
– Ты недоволен, Ибалар? – спросил Лагха, выбираясь на берег. С него лило ручьем, а вся одежда была заляпана ряской и тиной. Склизкой и вонючей.
– Нет, отчего же. Ты сделал все правильно, – прохладно отвечал тот. – Теперь ты видишь, что этим простым способом мне убить тебя не удастся.
– Я вижу, – отвечал Лагха, отжимая воду из своих косиц.
– Но, несмотря на твои успехи, я не подарю тебе свой меч, Лагха.
– Почему, Ибалар? – не удержался Лагха. Он был обижен и сейчас у него не было сил скрывать это.
– Потому что Отраженный только тогда по-настоящему силен, когда в его руках его собственное оружие. Ты должен добыть меч Кальта Лозоходца и его шлем. И вернуться с ними ко мне.
– Это и будет последним испытанием? – догадался Лагха.
Но Ибалар не ответил. Он лишь бросил на Лагху взгляд, исполненный, как ему тогда показалось, плотоядной решимости покорять, нагибать и властвовать. Властвовать над ним, Лагхой. А через него – над всем миром.
Меч Кальта Лозоходца, его рог и его шлем принадлежали к числу немногих свидетелей Героической эпохи, не попавших ни в грубые лапы Свода Равновесия, ни в холеные ручки Гиэннеры. Как и отчего получилось так – слишком долгая история, но факт оставался фактом. И при этом был известен Лагхе.
Меч и шлем Кальта Лозоходца, самого пламенного из царей Ре-Тара, хранились в Нелеоте, где им воздавались разнообразные достохвальные почести. Что хорошего принесла война, в которой погиб Кальт Лозоходец, ре-тарскому царству – о том шесть веков кряду до хрипоты спорили историки и ни до чего путного так и не доспорились. И отчего реликвии Кальта в таком почете среди жителей Нелеота – тоже было загадкой для всех, и, в первую очередь, для жителей самого Нелеота. Но отгадывать ее у Лагхи не было никакого желания. Ему было достаточно того, что взыскуемый предмет находится в нелеотском Капище Доблестей. А само это капище располагается на берегу медленноструйного Ориса, ночевкой у стены которого Лагха ознаменовал свою первую ночь в нелеотских землях.
Ему повезло. Он прибыл в Нелеот за сутки до Праздника Ежемесячного Омовения. А может, это Ибалар подгадал все так, чтобы ему повезло.
Это был один из немногих дней, когда меч Кальта Лозоходца выносили из капища на потребу публики, которой собиралось негусто. Во-первых, потому что большинство жителей Нелеота уже успели всласть насмотреться на реликвию. А, во-вторых, потому что праздников в ре-тарской провинции было едва ли не больше, чем будней. Понятное дело, терпения ходить на все процессии, где, вдобавок, редко угощают просто так и ничего не раздают даром, никому не хватало. А все, кто собирались поглазеть на то, как меч Кальта будут полоскать в водах реки, были либо крестьянами отдаленных деревень, съехавшимися на ярмарку, либо праздношатающимися иноземцами.