У студёной реки. Сборник рассказов и эссе
Шрифт:
Пройдя поворот, пролегающей вдоль реки слева и крутого обрыва справа дороги, машина с инкассаторами вдруг подпрыгнула и вздыбилась вместе с полотном гравийного шоссе. Передняя ось машины отлетела и покатилась по дороге, а покореженный автомобиль рухнул в направлении реки на обочину. Все произошло мгновенно, и только горное эхо еще повторяло громогласный звук прозвучавшего взрыва.
К поверженной машине сразу кинулись из укрытия трое. Все были вооружены, возбуждены и очень суетились. Один из налетчиков рванул искореженную дверь, лежавшей на боку мятой как бумажный кулек машины и та сразу поддалась, но открылась
– Все готовы! Мороз, давай в машину, подавай мешки.
Мешков было несколько, собрав их, разбойники побежали, и казалось – все получилось, еще сотня другая метров и они скроются из вида, а там лодка, река, тайга и весь мир – такой яркий и теперь доступный. Но из-за поворота показалась поотставшая машина сопровождения – черная стремительная «Волга».
Машина резко встала, – заскрипели тормоза, открылась передняя дверь и сидящий в машине человек, быстро вышел и, оперев руку на открытую дверцу, навел пистолет на убегающих. Грянул выстрел, потом еще, потом еще. Мороз – самый молодой из нападавших, вдруг, как будто бы споткнулся, и со всей энергией спринтера рухнул на дорогу, словно та вдруг перед ним вздыбилась и встала вертикальной стеной. Мороз был недвижим, - пуля попала ему в шею в основании русой стриженной головы. Вокруг убитого валялись опечатанные серые мешки туго набитые казначейскими билетами – цена его жизни.
Грек, – подготовленный армией морской пехотинец, повернулся на выстрелы и, не останавливаясь, сыпанул по машине и стрелявшему свинцовым горохом из автомата. Очередь накрыла капот, а переднее стекло «Волги» искристыми брызгами разлетелось и осыпалось в дорожную пыль. Сила уже карабкался по круче и забравшись наверх открыл огонь по машине из своего ТТ, прикрывая отход Грека. Сверху Сила видел, что Мороз уже «готов», но жалеть подельника не было времени. Грек то же поднялся наверх по склону, из его груди вырывалось сдавленное сипение, пунцовое лицо было мокрым и полно физического страдания.
– Давай Грек! Еще немного и мы уйдем!
– сдавленно, задыхаясь, выдавил Сила.
Видимо убегавшие зацепили стрелка у машины – тот не проявлял более активности.
Вскоре убегавшие достигли лодки, обойдя плотину по верхней тропе. Отчаяние придало им сил и теперь в лодке они сидели совершенно изможденные, и казалось готовые умереть – так были наполнены бушующей кровью их сердца и артерии.
Отчалив от берега, завели мотор и стали быстро удаляться вверх по Енисею, унося себя и добытое в бою, как им казалось, благополучие.
Лодка стремительно летела вперед по Енисею вверх против течения реки, Сила и Грек молчали, переживая произошедшие роковые в их жизни события. Вскоре лодка повернула вправо, вошла в Кантегир и достигла «дудки». Сила, который правил лодкой, засомневался в способности пройти этот сложный участок, но гонимый страхом быть настигнутым, отчаянно направил лодку в узкую горловину. Лодка споро пошла вверх по потоку и уже казалось, вот-вот проскочит гибельный участок, как что-то надломилось в стремительном её ходе, в рокоте двигателя случился неуверенный тон. То ли дрогнула рука у Силы, то ли мотор дал сбой, но лодка вдруг встала, резко рванулась влево и поток смял посудину, швырнул на каменную стенку «дудки».
Раздался скрежет, потом треск ломающихся
Силантий выгреб к берегу и обессиленный лежал на отмели. Было ясно – он теперь остался один. Исчезли деньги, пропало все, рухнули надежды. Осталась при нем только его жизнь, которая теперь не стоила и медной бляхи на ремне, которым он подпоясывался каждый день. А еще жила в этом человеке огромная, как валуны у реки злоба на весь этот такой благополучный мир, который не знает пощады и всегда наказывает его за поступки, которые многим сходят с рук. Силантий заскрипел зубами от ярости и отчаянья.
–Нет, я вам не дамся, не дождетесь, - выговаривал сцепив зубы Силантий, собирая последние силы.
Сила направился вдоль берега и достиг лагеря уже к вечеру. Лагерь был еще пока пуст, только Виктор, повариха и вернувшаяся с «горы» Наташа находились в нем.
Сила, озираясь и по звериному ведя носом, скрытно подошёл к палатке Виктора и вошел в нее.
Виктор со страхом глядел на измученного, мокрого и резко осунувшегося Силу, который устало присел на чурбан-табурет и выдохнул:
–Все кончено. Ни денег, ни мужиков. Столько трупов и все впустую. Господи, что же делать?
Поборов слабость, Сила приказал:
– Собирайся, бери оружие, патроны, жратву и уходим в тайгу. Отсидимся, а там глядишь, что-нибудь придумаем.
–Я не пойду с тобой. Так мы не договаривались, - тихо, с опаской ответил Виктор.
Не дождавшись ответа, уже несколько более уверенный добавил:
– Вы натворили дел, вам и отвечать.
– Э, парень, хочешь остаться в стороне – не получится. Я вот остался один, а значит отвечать будет некому, кроме тебя. Я им не дамся, - устало процедил Сила и его лицо обезобразила гримаса, отразившая душевный муки, разочарование и физическую боль.
–Что? Значит - не пойдешь. Гнида трусливая. Собери мне еды на первое время. Мне нужно идти, - закончил Сила понимая, что заставить Виктора он не сможет.
– По рации передали, что сюда летит вертолет. Вас опознали, - соврал Виктор, надеясь побыстрее избавиться от подельника.
Сила стал затравленно озираться, лихорадочно подсчитывая – сколько у него времени на то, чтобы скрыться в тайге. Получалось, что совсем мало оставалось времени на то, что бы уйти и скрыться в надежном месте.