Убийца из города абрикосов. Незнакомая Турция – о чем молчат путеводители
Шрифт:
Волонтер Айтекин ждет мужчин возле мечети. Подходят заинтересовавшиеся. Он усаживает их вокруг себя, вынимает банан и шаг за шагом объясняет, как использовать презерватив.
— Я знаю, что это примитивно, — говорит он мне позднее. — Но чтобы достучаться до этих людей, нужно привлечь их внимание. Я показываю им банан и говорю: “Это ваш patlican, баклажан”. Так в деревне называют мужской половой орган. “То, что из него вылетает, это маленькие курды. Если маленький курд попадет в живот вашей жены, то у вас будет ребенок”.
— Вы
— Парень, у них в этой области вообще никаких знаний нет! Если я начну им плести про яичники и сперматозоиды, они решат, что я не в своем уме. Мне приходится говорить образно. Я надеваю презерватив на банан и говорю: вот сюда вы можете поймать маленьких курдов. И добавляю: но только у настоящего мужчины получается их ловить!
— И как, ловят?
— Недавно мужчина, у которого двенадцать детей, сказал: “Я расскажу про это изобретение своему сыну”. Но чаще они на все это смотрят с недоверием. Презерватив кажется им чем-то недостойным мужчины. Постоянно приходится слышать: “Я турок и не буду этого надевать”.
Как соблазнить турчанку
Джахит — настоящий стамбульский capkin, то есть Казанова. Он хвастается, что каждую неделю у него две новые любовницы. Могло бы быть и больше, но ведь приходится еще и работать.
Джахит одевается только в фирменных магазинах. У него остроносые ботинки, светлые джинсы и рубашка, расстегнутая почти до пупа. На шее — католические четки. Он считает, что эта штука отлично помогает завести разговор.
Мы встречаемся в модном кафе Ари Гюлера, известного фотографа.
— Сюда приходят отменные благородные орешки, — объясняет Джахит и уже через минуту совершенно обо мне забывает. — У тебя ножки после рабочего дня не болят? А то я такой массаж делаю… — говорит он официантке. Та смотрит на него с отвращением. Несмотря на это, когда она возвращается с пивом, Джахит пытается всучить ей свой номер телефона. Не выходит. — Ничего не поделаешь. Турчанки страшные лицемерки, — объясняет он. — У них бешеный темперамент. Обожают секс. Но ни одна в этом не признается.
За соседний столик садятся две старшеклассницы. Джахит, который вдвое их старше, строит им глазки. Затем рассматривает их в упор. Девушки выходят.
— Они только строят из себя этаких недотрог. Нужно подобрать ключ. Одной надо дать выговориться. С другой нужно разговаривать строго, как отец. С третьей спокойно, как психолог. У меня свой фирменный трюк. Какой? Я говорю об исламе. Что запрещать людям заниматься сексом до свадьбы — свинство. Что секс — это прекрасно. Вроде мы разговариваем о религии, а орешек начинает думать о сексе.
Мы выходим из кафе. Джахит в последний раз пытается всунуть официантке свой номер. И опять промах.
— Ты, наверное, думаешь, что я надоедливый тип. Но здесь главное правило — смелее и наглее. Иначе целая ночь и несколько сотен лир впустую. Сразу подмигивай, сразу заговаривай, сразу говори о сексе. Девушек, с которыми даже Дэвид Бекхэм бы не справился, здесь
Через минуту Джахит задумывается.
— Знаешь, а вот женюсь я по большой любви. Я влюблюсь и два года буду ждать, прежде чем она согласиться лечь со мной в постель. Я буду на нее давить, а она будет говорить нет. Я буду ей угрожать, но она все равно не согласится. Я хочу быть ее первым и последним.
— Джахит, но… зачем?
— Тебе не понять. Ты не турок.
Как мерить линейкой
Гюзин Абла умерла в 2006 году в возрасте восьмидесяти четырех лет.
Ее смерть заставила местных журналистов внимательно сравнить турецкие обычаи полувековой давности с сегодняшними. “Мало что изменилось, — констатировал журналист одного из самых уважаемых изданий. — Женщины как смерти боятся секса до свадьбы; мужчины изменяют женам; отцы боятся, что сын вырастет геем; каждый второй мужчина в стране в стрессе измеряет себе член линейкой и покупает виагру на базаре. Раз ничего не изменилось, что же нам дала Гюзин Абла? Она не изменила нас как общество. Но изменила сотни тысяч отдельно взятых людских историй”.
Доктор Мустафа Гюнеш тоже большой поклонник Тетушки:
— Это была big woman! Она говорила: не секс важнее всего, а любовь.
Проблема в том, что Гюзин Абла боролась в одиночку.
— Нам нужно всеобщее сексуальное образование, — говорит доктор Гюнеш. — Нам нужна Гюзин Абла в каждой турецкой школе. Не для того, чтобы подбивать детей делать fik-fik. А чтобы объяснять им, что любовь прежде всего. Как можно в европейской стране не рассказывать молодежи о сексе?! Ведь и так ясно, что они этим занимаются!
Мы минуту молчим. Пьем чай. Через какое-то время доктор то ли спрашивает, то ли вздыхает:
— Польша нас, наверное, лет на сто опередила?
Байбайбуш
Дело было так: обед, смотр войск, беседа с военным руководством. 14 декабря 2008 года Джордж Буш прощался с Ираком. Под конец он вышел к журналистам. Отвечал на вопросы, широко улыбался. В общем, очередное скучное официальное мероприятие.
Вдруг один из журналистов снял ботинок и запустил им в Буша.
— Это тебе, собака! — крикнул он. — От иракских вдов и сирот! — И метнул вдогонку второй ботинок.
Бушу удалось увернуться. Его агенты в суматохе чуть не затоптали пресс-секретаря Белого дома. Без всякой на то нужды. Ведь у террориста было только две ноги. Иракские охранники повалили его на землю.
Контрагент из Мосула
Фургон для доставки товара подбрасывало на ухабах турецкого побережья Черного моря. Водитель-курд курил сигарету за сигаретой, чтобы не заснуть. Он завидовал шефу, который дремал, прислонившись головой к оконному стеклу.