Учения и наставления моей бабушки Евдокии
Шрифт:
Чтобы не «увели» душу
Помню, бабушка повела меня вечером под Троицу к реке и говорит: «Ты, моя хорошая, не бойся. Я сейчас буду звать тех, у кого в этом году душу сумели увести». Я ее спрашиваю: «А разве можно душу забрать?»
«Кто может, а кто не может», – сказала она почти про себя. Я поняла, что не нужно к ней лезть с расспросами, и замолчала.
У реки бабушка развела костер, посадила меня рядом с ним и сказала: «Сиди тихо, ладно? Что не ясно будет, потом объясню».
Вижу, она готовит место: выкладывает поле камнями, не спеша венки плетет и кладет на кресты. Время до заката еще было. Вода в котелке на костре закипела. Стала она варить
Достала бабушка из-за пазухи свой платок и стала мне на голову надевать, шептать обережные слова. Потом мне стало ясно, что «столб» она мне делает, после которого человек пребывает в каком-то странном состоянии полусна-полуяви. Делала она это для того, чтобы я не испугалась, сидела тихо и не шевелилась. Надо сказать, что во время обучения бабушка часто делала на меня «столб». Учить-то надо, а я маленькая еще была (девять лет), всего мне не объяснишь, да и испугаться могу, даже если буду держаться изо всех сил. Мастера всегда так поступали со своими маленькими учениками, чтобы и знаниями необходимыми поделиться, и не напугать до полусмерти. А еще «столб» помогает при лечении больных: если у кого серьезная рана или перелом, мастера читают этот заговор, чтобы человек во время лечения не чувствовал боли. Своего рода анестезия. Но заговор этот сложный, поэтому сейчас я ему учить вас не буду.
И вот сижу я застолбенелая. Вижу, слышу все, но пошевелиться не могу, и покой на душе такой, какой редко бывает.
Подготовив все для вызова духа, бабушка встала левой ногой на рогатину и стала читать заговор. То, что я увидела, нельзя передать словами. Сумерки, которые разбивал свет костра, вокруг порхают ночные мотыльки, слетевшиеся на огонь, шелест деревьев и плеск воды. Бабушка, в балахоне, босая, с распущенной косой, двигалась по кругу, продолжая произносить слова заклинания. Я все видела и примечала. Помню, прошло тогда много времени, я было уже решила, что вызов не удался, и стала думать о молоке и о пряниках, которые были у бабушки для помин. Если помните, я объясняла, что после каждой работы делают помин: едят особое поминальное угощение, поминая все плохое и стараясь закрепить работу.
И вдруг вижу, из осинника кто-то выходит и приближается к нашему кругу. Бабушка задала ему три вопроса (простите, нельзя их называть) и отпустила. Потом залила водой, в которой варила венки, костер. Мы поели и стали собираться домой. «Баб, – решилась я все же спросить, – кто это был?» «Это? Костя Безродный», – ответила она.
Я сама не была у него на похоронах, но в деревне и в школе говорили, что нашли его убитым и изувеченным. Родителей у него не было, тетка за полгода перед его гибелью умерла. Костя был из тех, кто всему был рад. Его так и называли – Чурачок. Не дурачок, а вроде как ласково – Чурачок. Видно, кто-то решил, что ему тетка добра много оставила. Убили с пытками, отняли у него душу за барахло. Видно, бабушка ждала ночи под Троицу, чтобы узнать, что произошло и кто виноват. (Нас с ней в деревне на тот момент не было: уезжали мы с ней на три месяца.)
Шли мы назад, а она мне и говорит: «А чего ты дома есть не стала, а когда я начала работать, про еду думала? Не про пряники нужно думать, когда учу, а про дело». Вижу – сердится, считала мои мысли. И я, чтобы загладить вину, стала спрашивать – вроде небезразлична мне работа. А она любила, когда я проявляла любознательность.
– Баб, что ты с ним сделаешь, с тем, кто убил Костю?
– Не с ним, а с ними. Посмотрю в душу, есть ли раскаяние, а там решу.
И решила.
Раньше заговор-оберег от «убивцев», как бабушка называла таких нелюдей, назывался «Чтобы душу не увели», то есть насильно не забрали, не убили. Читают его в последний день
Отнятый сон
Мне вспоминается один случай. Пришли к моей бабушке люди из сельсовета – мужчина и женщина – и давай ей всякие вопросы задавать да уму-разуму учить. Сразу стало понятно, что так просто они не отстанут. А я-то знала, как бабушка уставала в последнее время: у нее было сразу несколько очень тяжелых больных. Все время бабушка проводила в молитвах и постах и совсем измучилась, а эти молодые люди прекрасно видели, что ей плохо, но все равно не уходили. «Как не стыдно, у нас какой век уже, а вы все живете в доисторическом веке. Обвешались иконками. Какой пример молодежи подаете? Люди к вам отовсюду ездят», – все повторяли и повторяли они. Особенно усердствовала женщина.
Бабушка слушала-слушала, а потом спокойно ответила, что сама никого не зовет, но и гнать не гонит, ведь Господь велел любить ближнего своего, она и следует этой заповеди. Да и как можно отказать человеку, который на коленях умоляет спасти его от смерти и тяжкой болезни.
На это женщина ей возразила:
– Чепуха все, не верю, мы сами творцы своей судьбы. И не могут на мою судьбу повлиять какие-то там потусторонние силы и безграмотные сельские старухи. Главное, жить правильно и честно, тогда и спать будешь хорошо.
– Ну, коль так, – сказала бабушка, – сегодня у нас понедельник, а в пятницу приди ко мне, детка, и расскажи, как спала, так ли уж ладно и спокойно.
Когда люди из сельсовета наконец-то ушли, я спросила бабушку:
– Бабуль, что ты хочешь сделать?
– Сон заберу, поучу ее немножко, хотя она и не виновата – так ее воспитали.
Через несколько дней к нам прибежала та молодая женщина из сельсовета и пожаловалась, что не может заснуть вот уже несколько дней. Правда, она была уверена, что к колдовству ее беда не имеет никакого отношения, а бабушка ей это просто внушила.
– Ладно, иди, – вздохнула бабушка, – спать будешь. Что толку тебе объяснять? Не поймешь. Только запомни: будешь мешать мне помогать людям, и я бороться с тобой стану по-своему. А если ты про меня где писать будешь или говорить, тут же я тебе и отвечу, как бы далеко ты ни была от меня. А теперь иди с Богом, иди.
Думаю, теперь вы понимаете, мои дорогие читатели и ученики, что бывают способы, с помощью которых можно отнять сон. И естественно, знахари знают, как отчитать эту беду.