Учитель
Шрифт:
Отпускает намного быстрее. Да и во время боя ступора не было. Сказалась работа в предыдущие дни. Та же самая, которую веду сейчас. Моя битва, начавшаяся еще на совете, должна быть выиграна до Седавы. Сегодня убил троих, но были задержки. Там их быть не должно.
В последующие ночи участвую еще в двух набегах. Тоже успешных. Всё, не могу позволить себе тратить больше времени на игры в большую обезьяну, у меня полно работы.
* * *
Работы полно не только у меня. В Ногаре под руководством перебравшегося туда Куны изготавливают дальнобойные пушки. Кузницы Арвинта и Бертайма отливают картечницы. Мастерские Гармонта собирают катапульты. В Куфе, недалеко от серных месторождений Ровга делает снаряды и гранаты. Ночные гильдии гарантировали
* * *
В поселке меня ждет шаман вейя. Морщины делают его лицо похожим на кору дерева. Да и сам шаман похож на старый крепкий дуб. Единец, самый гордый из охотников. Глава единственного не присоединившегося к нам рода. Самого крупного. Ждет меня, ни с кем другим разговаривать не собирается.
Смотрю на него.
— Слушай меня, Большой Лохматый Человек! Слушай и запоминай, что скажет тебе Единец, шаман свободных охотников. Мы охотимся на разных землях, но к нам пришел общий враг. Свободные охотники говорили с людьми хорта. Когда черные съедят хорта, они придут за вейя. Наши воины умеют держать в руках лук. Они сделают себе боевые луки, как делают вейя, что стали хортами, и стрелы к ним. Три тысячи воинов выйдет из наших лесов. И три тысячи боевых псов. Мы будем сражаться вместе с вами. Я сказал.
Старик замолкает и вопросительно смотрит на меня.
— Единец сказал, Йети услышал. Я рад, что наши братья вейя будут с нами в битве.
Обговариваем со старым шаманом детали, и он растворяется в лесу. Конечно, я могу проследить его путь. Но надо ли? Три, а не две тысячи лучников. И боевые псы, секрет этого рода. Уникальная порода. Сильная, умная, натасканная на бой с людьми. Умеющая в горячке битвы отличать своих от чужих. С которой никто не умеет сражаться. Тяжелой пехоте и коннице они не опасны, но основная масса ногританской пехоты не имеет от них защиты. Где и как обучают их ни с кем никогда не воюющие лесовики? На ком тренируют? И зачем? Еще одна загадка...
Провожаю Единца и иду к ментатам. Надо заниматься.
Хортейм готовится к битве...
* * *
Седава. Великая река хортов. Непонятно, почему, собственно, хортов, если они живут только на правом берегу? Слева — владения поларов. Честно, говоря, не такая уж и великая, шириной шагов двести. Но — Великая река хортов! Течет с востока на запад, что достаточно удивительно, если учесть, что море на юге. Видимо, река этого не знает. Широкие, до мили, пойменные луга изобилуют болотами, а в паводок и долгое время после него вовсе не проходимы. Естественная защита южных границ хортских земель такова на всей своей протяженности. Кроме одного места: Ворот Тирона Первого.
Скорее всего, когда-то здесь проходил небольшой горный хребет меридионального направления. Ветер и дожди за миллионы лет сумели сравнять его с землей. Остались лишь отдельные холмы, каменистая почва и странное поведение реки. Наткнувшись на препятствие, Седава резко поворачивает и больше мили течет на север. Там вода нашла слабое место в камне и, прорвавшись через преграду, возвращается обратно на юг, чтобы потом продолжить свой бег в первоначальном направлении. Получился почти квадратный выступ, вдающийся в хортские земли. И если боковые стороны этого образования заболочены даже больше основной поймы реки, то полуостров и хортский берег напротив него, благодаря каменной основе, сухи в любое время года.
Именно здесь пересекает Седаву большой торговый путь из Хортейма в степь и дальше, в Сугриб и Приморье. Здесь проходят караваны купцов и отряды наемников. Всего в полудне пешего пути отсюда привольно раскинулся Орос, один из красивейших городов страны, крупнейший торговый центр державы.
Именно здесь хорты всегда встречали врага. Сюда Тирон, тогда еще не Первый и вообще не король,
Как выяснилось, не вечный. Враг спрятался, затаился, накопил силы и вернулся. И не столь важно, что за двести лет изменился цвет его кожи, и появились новые, еще более отвратительные, обычаи. Это тот же старый враг, пришедший за тем же, за чем и раньше. За землей, домами и богатствами хортов, за их жизнью и свободой.
И снова воины Севера стягиваются к Воротам Тирона Первого. Идут охотники-вейя, успевающие за минуту выпустить из ростовых луков шесть стрел, что за три сотни шагов пробивают стальные доспехи. Идут арбалетчики Нагары и Креса с новыми, станковыми арбалетами, уже прозванными стреломётами. Пусть они великоваты, пусть с них почти невозможно стрелять с рук... скорострельность окупает всё: пятьдесят выстрелов в минуту! Идет тяжелая пехота Бертайма, принесшая своему правителю императорскую корону. Идет латная конница Шебура и Ноухвельта, не давшая герцогу сменить этот головной убор на тиару легендарных Хортеймских королей. Идут картечники Арвинта, вооруженные непривычными на вид трубами на колесах, новым, невиданным раньше оружием. Идут ополченцы, наспех обученные строю, и наемники-профессионалы, впервые готовые сражаться не за деньги. Идут дворяне и ремесленники, крестьяне и купцы. Идут воры и убийцы... Тысячи телег тянутся по мосту на левый берег Седавы. Мешки с песком, колья, ремни... Строится линия обороны, а степная сторона пуста, не то, чтобы деревца, песок — и то проблема: только сухая горькая пыль да мелкий щебень основания. Его тоже используют, но сколько там этого щебня... А надо построить редуты на две сотни картечниц, гнезда для тысячи станковых арбалетов, укрытия для лучников... Еще надо связать из жердей тысячи «ежей», которые погасят удар вражеской конницы... А еще...
Левый берег постепенно превращается в крепость. А на правом команда Куны устанавливает своё любимое изобретение — дальнобойные пушки, стреляющие разрывными снарядами. Хортский берег высок и обрывист, пусть не настолько, чтобы остановить штурмующую армию, но достаточно для стрельбы над головами своих частей. Пушек всего пять, больше сделать не сумели, слишком сложное изделие для местной промышленности. И снарядов к ним не очень много. Но свою роль они сыграют. Здесь же устраиваются ментаты. Не только дети, все, не задействованные для связи между частями. Ментатов надо беречь. В случае неудачи на них и отряды Лысто, Тикши и Вахи ляжет основная тяжесть партизанской войны. Эти тоже здесь. Вооруженные особой, переносной, разновидностью стрелометов, доработкой умельцев ночной гильдии. Таких арбалетов мало, каждый — произведение искусства, но на диверсантов и отборных убийц хватило. Они прикроют отход ментатов в самом плохом случае. И постараются уйти сами.
— Мы пришли.
Рядом останавливается Единец в сопровождении крупного пса. Так вот вы какие, легендарные боевые собаки охотников! Широкая грудь, сильные мускулистые лапы, тяжелая голова с мощными клыкастыми челюстями. Сильный зверь! Старый шаман смотрит на меня с усмешкой. С удивлением улавливаю ментальный обмен между ним и животным. Вот оно в чем аркуда порылась! Псы полуразумны и способны к ментальной связи. А шаманы могут с ними общаться. Ну, Единец, сейчас я тебя удивлю.
«Привет, — говорю псу, — как дела?»
Мысль сложновата для него. Но он отвечает.
«Большой-лохматый-двуногий друг?»
«Мы будем охотиться на одну добычу».
«Хорошо. Большой-лохматый-двуногий хороший охотник. Ашт доволен» — он мыслит образами, но и слова понимает. Своё имя передает словом.
— Большой Лохматый Человек умеет говорить с боевыми псами? — шаман не скрывает удивления и радости, — это хорошо. Если старый Единец не переживет битвы, ты отведешь их в лес. Тех, кто выживет. Стая должна возродиться. Хотя сейчас мало тех, кто умеет с ними говорить. И скоро станет еще меньше...