Условный переход (Дело интуиционистов)
Шрифт:
– Ньютроп, – обратился он к капитану, – почему я сегодня такой терпеливый?
Ньюроп уже готов был пуститься в объяснения, но в его душу закралось подозрение, что вопрос был риторическим. Он решил смолчать, чем вызвал у инспектора вздох облегчения.
– Как ты думаешь, – обратился инспектор ко мне, – зачем мы разобрали Крабу голову?
– Крабу? Я не знал, что робота зовут Краб. Наверное, чтобы установить причину смерти. Вы ведь для этого обычно производите вскрытие.
– Не угадал. Краб жив, но скрывает то, что робот скрывать не должен. Мы просмотрели видеопамять у всех роботов – у всех зрячих, скажем так, роботов, – что находились в мастерской. Никто из них не видел, как произошло убийство. Но наши эксперты
– Не знаю ни одного такого, – заявил я, – у Вельяминовой даже комлога нет.
– Зато я знаю, – с намеком произнес Виттенгер.
– Сообщите его имя Яне, у нее опять проблемы с Чумкой.
– Значит, она останется с ними навсегда. Робототехник арестован.
– Иначе говоря, убийца пойман? – мне впервые было приятно за нашу полицию.
– Да, – уверенно ответил Виттенгер.
– И его имя?
– Ее имя… – Он сделал паузу, и у меня мелькнула страшная мысль: не скрыла ли Вельяминова, что является беглым профессором кибернетики. – …Рашель Мосс, – договорил, наконец, инспектор.
Камень свалился с души. Жертву звали Пол Мосс. Следовательно…
– Супруга убитого?
– Угу. Они оба работали в «Роботрониксе». Уволившись, Пол Мосс открыл собственное дело. Потом у них родился ребенок, и жене пришлось оставить работу, она стала домохозяйкой, но знания-то никуда не делись!
– Справедливо. А мотив?
– Стар, как мир.
– Ревность?
– Нет, чуть моложе: деньги.
Я оглядел мастерскую. Не похоже, чтобы Пол Мосс процветал.
– И большие?
– Полмиллиона. Муж выиграл их в лотерею.
– В новостях об этом ничего не говорили.
– Не говорили, – согласился инспектор, – хотя по подсчетам рейтингового агентства свидетелей выигрыша было миллионов десять.
Когда чего-то не понимаешь, надо заявлять об этом сразу, чтобы, если объяснение окажется слишком очевидным, сделать вид, что все-то ты понимал, но решил разыграть из себя дурачка.
– Что за чушь! – поморщился я.
– Розыгрыш лотереи транслировался в прямом эфире в одиннадцать вечера в понедельник, то есть в вечер убийства. Джек-пот никто не выиграл, единственный крупный выигрыш достался Полу Моссу, угадавшему часть номеров. Деньги выплачиваются предъявителю билета, поэтому даже устроители лотереи не знали, кому достались полмиллиона. Но жена-то знала, на какие числа поставил ее муж, и, естественно, смотрела передачу. Узнав о выигрыше, она мчится в мастерскую, бьет мужа по голове гаечным ключом, стирает отпечатки с ключа и память у робота, который все видел. Между прочим, Краб был изготовлен «Роботрониксом»; как он устроен, для Рашели Мосс не представляло секрета. Затем она звонит в службу спасения, а, когда приезжает полиция, закатывает истерику. С самого начала нам было ясно, что убийцей был человек, хорошо знакомый убитому, – Пол Мосс даже не встал с кресла, когда убийца вошел в мастерскую. Он не чувствовал опасности. В кармане убитого мы нашли лотерейный билет и не поленились его проверить, – так мы выявили возможный мотив преступления. Когда же мы обнаружили, что роботу стерли память, и что Рашель Мосс была в состоянии проделать эту непростую операцию, отпали последние сомнения. Единственное белое пятно в картине преступления – это звонки Вельяминовой Крабу и то поручение, которое она дала тебе и твоему Шефу. Еще меня удивляет, откуда у нее нашлись деньги, – чтобы нанять вас, нужно зарабатывать несколько больше, чем библиотекарь. Что скажешь?
– Во-первых, хочу вас поздравить. Вы блестяще раскрыли это преступление. Во-вторых, я не понимаю, какое вам дело до звонков Вельяминовой. Считайте, что она ошиблась номером. К чему вам забивать голову какими-то звонками?
– Не хочу сюрпризов во время слушаний.
– Судя
– У них алиби на день убийства. Петерсоны только вчера вернулись из отпуска. В момент убийства они находились на корабле, за десять миллионов километров от Фаона.
Что ж, по крайней мере, я выполнил задание Шефа – узнал, кто хозяин робота. Я спросил:
– Это Петерсоны заявили, что незнакомы с Вельяминовой?
– Да, они ее знать не знают.
– А как вы узнали, что она звонила Крабу?
– Она оставила на автоответчике свой номер. И что любопытно: оказывается, в базе данных видеофон с этим номером числится за господином Моцартом, в квартире которого кто-то установил «лампирид». Конечно, мы сразу же выяснили, что звонил не он, а Вельяминова. Надеюсь, ты согласишься, что не заинтересоваться ею было нельзя. Особенно, в свете истории со слежкой за Моцартом.
Я решил пока ни с чем не соглашаться и переменил тему:
– Рашель Мосс призналась в чем-нибудь?
– Пока только в том, что знала, что ее муж купил лотерейный билет. На какие номера он поставил, ей якобы неизвестно.
– Но билет вы нашли не у нее, а в кармане жертвы.
– Это согласуется с ее планом: нет билета, значит, нет мотива. Она лишь убедилась, что билет на месте, и принялась разыгрывать из себя безутешную вдову.
– Тогда понятно, за что уцепится адвокат.
– За что? – заинтересовался инспектор.
– Он спросит, откуда у его подзащитной могла взяться уверенность, что билет не сопрут полицейские.
Неизвестно, что больше разозлило инспектора, – то, что я поставил под сомнение честность его подчиненных, или то, что я нашел прокол в его рассуждениях. Он заскрипел зубами, а я, помня, что нахожусь здесь впервые, стал искать глазами запасной выход. Стычки, однако, не произошло, потому что у инспектора зазвонил комлог. Мне показалось, он ждал этого звонка: ответил мгновенно «да, слушаю», затем, не тратя время на подсоединение наушника, убавил громкость и поднес комлог к уху. Видеорежим он в спешке не выключил, и я представил себе, как тот, с кем он сейчас беседует, с интересом рассматривает инспекторское ухо. Инспектор в основном молчал и слушал. Продолжалось это минут пять. Постепенно его лицо наливалось кровью. Дважды он прерывал говорившего, чтобы сказать «бред» и «кто из вас там сошел с ума?». На исходе пятой минуты он злобно произнес «пусть катится к черту» и выключил связь.
– Вы ее выпускаете? – спросил я, имея в виду Рашель Мосс.
– Отпускаем, – хмыкнул инспектор. Я обратил внимание, что он заменил глагол. Видимо, я ошибся – с именем, но не с полом.
– Кого? – уточнил я.
– Ты тоже катись к черту, – неожиданно посоветовал он. Заинтригованный, я не собирался отступать:
– Вам даже не интересно узнать, зачем нас наняла Вельяминова?
Инспектор переспросил, ясно ли он выразился, или ему повторить.
– Куда уж ясней, – вздохнул я и, не спеша, направился к выходу.
Я уже готовился как следует хлопнуть дверью, как вдруг услышал вдогонку:
– Найдете придурка с гвоздем, не забудь позвонить.
Дверь почти не хлопнула. Выйдя на свежий воздух, я набрал Лиин номер.
Рассказала она мне вот что. Сразу после того, как я покинул кондитерскую, туда ворвалась парочка Виттенгеровых дуболомов и пригласила Лию в Департамент Тяжких Преступлений «для беседы». Девушка до смерти перепугалась. Дуболомы подлили масла в огонь, сказав, что она вляпалась в историю и что на Фаоне, в отличие от Земли, «такие вещи даром не проходят». Лия безропотно подчинилась, потому что вообразила, – а именно этого добивались полицейские, – будто здесь у нее нет никаких гражданских прав. Она даже не попыталась мне позвонить, впрочем, кто бы ей позволил!