В плену королевских пристрастий
Шрифт:
— Ты признаешь его власть? Да ты вертишь им как хочешь…
— Ты ошибаешься… я лишь помогаю ему найти правильные решения в различных ситуациях, а он соглашается с ними только по собственному желанию. Он в любой момент может отказаться от них, наказать или казнить меня. Это его право. Я даже не попытаюсь избежать этого… И он это знает.
— Кстати, как это он снес, что кто-то посмел тебя избивать?
— Никак, он не знает об этом. Я посчитала, что ему знать об этом совсем не обязательно…
— А кто это был?
— Зачем тебе это? Если я не рассказала об этом королю, неужели думаешь,
— Какая ты удивительная… гордая и покорная одновременно… как жаль, что ты не моя, и я не могу отнять тебя у отца… Я понял, почему он так дорожит тобой… Он возможно и не любит, раз вокруг него постоянно свора фавориток, и раз он выдал тебя замуж за другого, вместо того, чтобы отправить мать в монастырь и самому жениться на тебе. Он ценит и уважает… Возможно, он действительно просто твой друг, — принц помолчал немного, а потом добавил, — Я тоже хочу быть твоим другом. Можно?
— Да, — Алина кивнула, — А теперь как другу, скажи: ты действительно хочешь попытаться стать достойным короны или тебя все устраивает и так… Только не торопись с ответом, мне необходимо знать правду, потому что я не шутила, говоря, что на кону твоя жизнь… Ты пропадешь, если у тебя не хватит сил или ты оступишься. Еще не поздно остановиться, и все оставить, как есть. Потом такого шанса у тебя не будет.
— Что значит «пропадешь»?
— Возможно, потеряешь даже потенциальную возможность стать королем, а возможно и вовсе погибнешь. Чтобы выдержать тебе придется быть мужественным и безоговорочно следовать моим советам… Тебе надо будет в каком-то смысле принять мою власть, я, конечно, не буду ни контролировать, ни наказывать, но тебя сурово накажет жизнь, если наперекор пойдешь, и помочь я тебе не смогу… Так что подумай, очень хорошо подумай… это не за девицами в спальне отца подглядывать…
— Откуда ты знаешь? Об этом никто не знает… он ни разу не поймал меня за этим… — принц с испугом посмотрел на нее.
— Я много что знаю, о чем никто не только не знает, но и не догадывается, — усмехнулась Алина.
— Откуда?
— Просто знаю и все.
— А кто еще знает?
— Никто.
— Ты расскажешь отцу?
— Зачем? Чтоб унизить его, а он, чтоб потом тебя? Нет, это окончательно испортит ваши взаимоотношения… А я не к этому стремлюсь. Мне необходимо, чтоб ты стал его опорой, его соратником, его другом, наконец… Такие сведения не лучшее начало для чего-то подобного.
— Зачем тебе это?
— Если его будут окружать друзья, неспособные предать, он перестанет так нуждаться во мне и, наконец, отпустит меня… — она грустно улыбнулась, — придворная жизнь не для меня, она меня очень тяготит, я терплю ее лишь потому, что это его требование.
— Ну да, я вспомнил, он ездил насильно возвращать тебя из монастыря… Я думал, ты лишь играла, а выходит, правда хотела… Странно, ты так откровенно ответила…
— Мы же друзья… Или ты забыл? — она вдруг лукаво улыбнулась, и в глазах ее загорелись задорные огоньки, — Кстати, что ты понимаешь под дружбой? Я совсем забыла спросить… Ну-ка признавайся, а то вдруг мы с тобой в это слово вкладываем совсем разные понятия.
— Друзья помогают друг другу, не предают… и еще уважают друг друга… Так?
— Так, — она согласно кивнула, — и еще доверяют друг другу, и не лгут… Поэтому, если не хочешь говорить правду, лучше честно скажи об этом, чем врать.
— Учту… Ты знаешь, что ты очень красивая… а когда улыбаешься вот так, как только что, ты похожа на фею или волшебницу: ласковую, радостную и веселую. Я не понимаю отца… променять тебя на кучу этой дешевки… я бы на его месте никогда не позволил тебе выйти замуж за другого… ты была бы только моей.
— Надо же… то есть тебя бы не остановило наличие жены и детей, ты бы разрушил семью и смог бы заменить жену… думаешь, силой можно завоевать любовь?
— Это было бы более честно, чем то, что делает он.
— То есть ты бы нормально воспринял, что твою мать отправили бы в монастырь?
— Она и так сейчас днюет и ночует в церквях… разница небольшая.
— Она там по собственной воле, а так ее бы отправили насильно. Разница огромная. И о ней я знаю не понаслышке.
— Насколько я могу догадываться, в детстве тебя отправили в монастырь, не спрашивая твоего согласия, а сейчас ты сама туда убегала… Так что к ней бы это тоже пришло через какое-то время. В монастырях хорошо умеют мозги промывать.
— Путь к Господу может стать путем страданий путь, когда по нему заставляют идти насильно. Гораздо приятнее идти им по собственному желанию.
— Цель иногда может оправдывать любые способы ее достижения.
— Красивая формулировка, за которой можно спрятать любую гнусность… и она мне не по душе… Кстати, этот путь чреват тем, что не всегда результат оказывается тем к которому стремятся. На чужом несчастье свое счастье не построишь. Я рада, что это не девиз твоего отца.
— Нет, это именно его девиз… Он не стесняется в выборе средств, когда идет к цели… вот только с тобой он им не воспользовался, даже не знаю почему. Хотя может, именно и воспользовался… — принц задумчиво покачал головой, — Возможно, так все его устраивает еще больше: и от фавориток отказываться не пришлось и ты, как ты говоришь, покорна его власти… и выглядит все пристойно.
— Ты смешиваешь то, на что распространяется власть государя, с тем на что лишь Господа. Клятву верности супруги перед Господом приносят, и не во власти государя принудить не исполнять ее. От нее отрекаются лишь по собственной воле.
— Значит, ты не его любовница?
— Я не буду отвечать тебе на этот вопрос. Думай, как хочешь. Мне все равно.
— Почему?
— Это не твое дело. Не надо лезть в чужую жизнь. Ты со своей разбирайся.
— Мне надо знать.
— Нет, не надо, — Алина отрицательно качнула головой, — Я знаю, что не надо.
— Ты сказала: не хочешь говорить правду, откажись говорить… Значит, правду говорить ты не хочешь… А не хотеть говорить правду можно только в одном случае… Получается, что ты такая же, как все остальные… ничуть не лучше… он только фасад красивый тебе устроил в виде герцога.
— Исходя из твоей логики, получается именно так, — согласно кивнула она.
— И как герцог, интересно знать на это согласился? Хотя после восьми лет опалы можно и не на такое пойти.
— Я уже сказала: не лезь во взаимоотношения герцога и короля. Ни к чему хорошему это не приведет.