В военную академию требуется
Шрифт:
Джурс, заметив, что я не успеваю следить за ходом его мыслей, еще раз прошелся по теме неприспособленности женского мозга, увы, для чего-то серьезного. А вот кружева-бантики-чулочки — другое дело.
Я тем временем медленно закипала. Одногруппники сцеживали смешки в кулак. Эл смотрел с сочувствием. Джурс, странное дело, тоже злился. О последнем свидетельствовали его тонкие поджатые губы и сведенные к переносице брови.
Наконец лирическое отступление закончилось, и лекция продолжилась.
— Для первичной структуры аркана Ронго оптимальный угол поляризации не более
Я старательно перерисовывала это на учебный свиток, который мне выдал напоследок наг-библиотекарь, когда я уже думала отчалить из обители книг в обнимку с уставом. Оказалось, что в академии, помимо общей формы, практически все у кадетов должно быть одинаковым, в том числе и свитки для конспектов. Никакой дорогой одежды и знаков отличия, которые могли бы отделить бедных от богатых, светлых от темных… Исключения касались лишь тела. Тут уж кому что послала природа.
Но и в этом правиле кадеты нашли лазейку. Светлые принципиально не делали себе татуировок, не носили в ухе серьгу, не выбривали виски. В общем, вели себя образцово-показательно. А еще не заплетали кос. Да и вообще их шевелюры были не длиннее плеч.
Зато темные, особенно если они уродились русоволосыми или тем паче светлокожими блондинами, могли проколоть себе не только ухо, но и губу. У кого-то в татуировках была вся шея и даже часть лица. Дабы никто не усомнился, что это некромант или чернокнижник, а не какой-нибудь презренный светлый.
В общем, идея начальства о равенстве кадетов провалилась.
Да и сидели в аудитории темные и светлые отдельно.
Джурс между тем рассказывал об аркане и даже продемонстрировал нам его.
— А теперь Нэштон Бруме покажет нам, как он усвоил плетение Ронго, — чуть повысив голос, проговорил наставник.
Все обернулись к кадету, который в этот момент изображал полную невозмутимость.
Буквально миг назад краем глаза я видела, как он чертил на руке какую-то руну, что потом исчезла. Но то я, сидевшая с ним рядом. А вот как это заметил Джурс? Ведь перед Нэшем было несколько широких спин, надежно скрывавших его от очей магистра.
Тем не менее он все увидел. И теперь темный стоял перед доской.
— А щит против его атаки выставит… — Джурс мельком глянул в табель, — Крисрон Каржецский. Судя по тому, что напротив ваших имен стоит руна Гебо, сила вашего дара позволит это сделать без проблем.
Ну кто бы сомневался!
Я вышла к доске, мысленно прикидывая, куда лучше удрать, когда в меня засветят заклинанием.
Мы встали друг напротив друга: я и высокий, широкоплечий Нэш, и на лицах курсантов вновь замелькали сдержанные улыбки. Я бы и сама посмеялась, ведь со стороны мы наверняка смотрелись комично.
Мелкая тощая я и скала-некромант с длинными волосами, заплетенными в особую косу, на конце которой красовались два лезвия.
— Крисрон, даже у своих одногруппников вы вызываете лишь улыбку… — между тем еще
Я заскрипела зубами и мысленно пожелала Джурсу, чтобы ему самому, раз он такой поклонник иллюзионисток, попалась девушка дивной красоты, от которой бы он потерял голову. А наутро, проснувшись с ней в одной постели, понял бы, что делит ложе со страшненькой магичкой, которая просто мастерски пользуется гламуреей. И причем он не только провел с ней ночь, но еще и женился.
Не успела я додумать столь искреннее пожелание, как в магистра устремился сгусток тумана. Аудитория замерла.
Джурс молниеносно выставил зеркальный щит, словно этого и ждал. Проклятие отразилось и полетело прямо на меня.
— Чем выше дар, — удовлетворенно произнес он, — тем сильнее должен быть над ним контроль. Даже если вас планомерно выводят из себя, вы обязаны…
Чего «обязаны» курсанты, мы так и не узнали. Вернувшееся обратно проклятие обожгло холодом мое лицо и… И вдруг в последний момент отпрянуло, словно кот, угодивший лапой в лужу, и… полетело прямиком в магистра.
Тот лишь в последний миг успел выставить щит. Мое пожелание вновь ударилось о него и уже не столь резво, но поплыло ко мне. А я начала догадываться о причине столь странного поведения проклятия: мне при всем желании было не под силу жениться. Лишь выйти замуж. Потому-то, как говорится, отмычка и замок не совпали…
Джурс уже не выглядел таким безмятежным. Он напряженно всматривался в серый сгусток, в котором клубком влюбленных змей сплелись черный и белый туман…
— Как интересно, — задумчиво проговорил он. — Скажите, чем вы меня так искренне прокляли? Причем не пожалели на злословие десятого уровня силы. Обычно столько вкладывают в проклятие мучительной смерти для целого рода, не меньше.
— Я пожелала вам любви. — Я тоже неотрывно следила за туманом, который лениво подплыл ко мне и, оттолкнувшись, вновь направился к своему законному владельцу.
— Я боюсь даже предположить какой… — пробормотал магистр.
Похоже, его пытались проклясть не единожды. Но, если учесть, что он все еще жив, здоров и не расстался со скверными манерами, — безуспешно.
— Любви большой, светлой, единственной и внезапной, — отчиталась я.
И ведь не солгала ни единым словом! Сама поразилась своей честности.
— И все же это скорее проклятие, чем благословение… — заключил магистр и… развеял чернословие.
Правда, судя по тому, как дрожала от напряжения его рука, кастовавшая заклинание, не без усилий.
— Что же… — выдохнул Джурс. — За то, что вы умеете сдерживаться, ставлю удовлетворительно. Обычно пожиратели закипают гораздо раньше. Это особенность их дара. А вот за то, что прокляли меня, но чернословие не достигло конечной цели, — неуд. А теперь вперед, продемонстрируйте мне щит.
Увы, я продемонстрировала лишь еще одну возможность поставить мне двойку. Щит я выставить не могла по той простой причине, что не знала как. Потому просто уклонилась от кривенького аркана, который атаковал вместо меня преподавательский стул.