В злом
Шрифт:
Рита цокнула:
– Да, это не то! У Хабировой конкретные заказы на формирование повестки. Вот открой фотки. Дальше. Нет, верни. Блин. Короче, найдёшь там. Мы заставляем ребят на крыше собираться, типа требования к родителям «прекратить над ними издеваться», и тут же в независимой, казалось бы, газете выходит статья про то, что либералы доводят детей до суицида. И куча таких материалов! Хабирова работает именно с детьми и студентками. Это особый навык надо иметь. И жёсткий иммунитет к правосудию. Ты бы видел: у неё всегда есть какие-то профессионально отредактированные тексты, связи во всех сферах общества, её всегда крышуют и защищают менты,
Дэн не купился:
– Тебе ж поручили.
– У меня свои методы втираться в доверие.
Дэн побарабанил пальцами по столу.
– Пу-пу-пу. Ну, и что, ты думаешь: убийца – это сам Громовский?
– Громовский – это рупор. Исполнитель.
– Да что у тебя все исполнители! Заказчик-то кто?
Рита хлопнула ладошкой по столу.
– Ты чё, вообще, тупой?! Правительство, кто ещё! Система! Заказала обвинить кого-то в сатанизме, Хабирова организовала, но что–то не по плану пошло. Тактическое отступление, перегруппировка, и сегодня опять начали акции против сатанизма устраивать, но уже по-новому. Этот почерк легко читается: задание, потом статья в газете, потом статья в законе. Так всё устроено! Столько лет, сколько служба внешней разведки у власти! Вот, на кого я вышла! Мне этого достаточно. Я закругляюсь.
Дэн посидел, почёсывая бороду.
– Правительство?.. Я не наблюдаю связи что-то…
– Связь есть, только она не на поверхности. Вот, с «группами смерти» увидел бы связь? А ведь именно с их помощью начали ограничивать в правах пользователей Интернета, навязывать провайдерам отслеживающее оборудование, воплощая Чеземовскую мечту…
– Чью?
– Ты серьёзно? Чеземов, Тороков – главные люди в стране. Тороков – нефть, Чеземов – росвооружение.
– Развооружение?
– Оборонка.
– Откуда в тебе столько конспирологии?
– Эмм… Папа рассказывал.
– И мечта главы развооружения – это…
– Информационный купол над всей страной. Ты, не забывай, там все из разведки. А у чекистов своя логика.
– Господи, дитя, завязывай с политическими ток-шоу.
– Чтобы что? Дефилировать?
– Эу, полегче с выражениями…
– Меня с шести лет папины любовницы нянчат – спасибо, насмотрелась на их жизнь. Так же, как они, я не хочу.
– Извини, я шучу.
– А мне не до шуток. Яна погибла, чтобы красные старпёры, ностальгирующие по «совку» могли навязать «иблису» социальный рейтинг, как в братском Китае. Четыре, мать их, ангела.
– По-моему, ты торопишься с выводами. Есть такой термин – «юношеский максимализм».
– Как знаешь. Я пошла.
Рита с шумом откатила стул, вставая.
– Подожди, – попросил Дэн. – А можешь написать мне номер этой тёти Аси?
Рита подумала, потом полезла в телефон.
– Сюда, – Дэн
– Валяй, – сказала Рита пренебрежительно, вдавливая шарик ручки в бумагу, – звони. Можешь передать привет.
– А сказать, что ты пойдёшь свидетелем в суд, можно?
Рита изогнула бровь.
– Шантаж? Это по-нашему. Оставь тогда флэшку себе. Только лучше брось это дело. А то, глядишь, и участь Яны покажется не такой уж пугающей.
Она развернулась к двери.
– Рит, – позвал Дэн.
– Да?
– Сможешь на людях мне не «тыкать»? Хотя бы в колледже?
Рита приложила пальцы ко лбу и козырнула по-американски.
– Есть, сэр.
Дверь за ней закрылась. Дэн придвинул к себе блокнот и рядом со словом «хабирова», оставленным рукой Риты, написал: «анастасия». Подумал и перенёс данные в телефон. «Рита – девчонка, конечно, умная, – размышлял он, – но полагаться на её подростковую импульсивность, как на истину в последней инстанции, не следовало». Однако истину узнать Дэну всё же хотелось. Настолько, чтобы взять телефон и угрозами заставить Хабирову сдать заказчика? В принципе, (Дэн стал исследовать данные с Ритиной флэшки) материала здесь, действительно, много. Если Хабирова, и правда, ручная собачонка серьёзных лиц из администрации президента, то ходить налево ей, скорее всего, нельзя. А Яна погибла явно в какой-то левой шабашке, в которой Хабирова даже разбираться не стала. Передала работницам инструкции и забрала гонорар. А то, что работницы ещё вчера пешком под стол ходили, не учла. А, вот, интересно, если Хабирова расколется, собранного Ритой компромата хватит, чтобы шантажировать ещё и заказчика?
Дэн погрузился в чтение данных, решив, как следует, подготовиться перед тем, как выслать «тёте Асе» копию компромата.
Досье четвёртое
Аппетит умерьте,
Я ж уже привит.
Не везёт мне в смерти,
Повезёт в любви.
Хабирова не поздоровалась:
– Вы – Денис?
Она появилась внезапно, когда Дэн, карауля её, потихонечку потягивал остывший чай.
– Каюсь, я, – поперхнувшись, ответил Дэн и поставил чашку на блюдце.
Она подвинула стул от столика в проход, чтобы видеть Дэна целиком, и села. Прямая, руки на сумочке, сумочка на коленях. Брови к переносице, губы в слегка брезгливой недоусмешке:
– Я получила ваше… хмм… послание. Что вы хотите?
Дэн изобразил восторг:
– Профессионально снято, да? Вот, технику делают: все голоса слышны, все лица в «четыре-Ка».
– Профессионально? Это не тот случай. Но я готова признать настырность и хватку этой девушки весьма впечатляющей. Я её не подозревала, впрочем, наверное, я расслабилась – от детей, знаете ли, перестаёшь ожидать подвоха.
Дэн доверительно прижал руку к груди:
– Честно говоря, никакого подвоха и нет. Я не собираюсь тут ломать драму или комедию, угрожать или ещё что-то. Я понимаю, что за вами большие люди, да и вы сами – человек далеко не простой, поэтому наглеть я не буду. Мне просто нужно имя.
– Клиента?
– Я всё понимаю, конфиденциальность, тайна личности, все дела, но, думаю, этот клиент попался вам случайно, так что выдать мне его вам будет не жалко.
Хабирова слегка приподняла брови: