Ведьмак (сборник)
Шрифт:
Торговец, худой и сильно придавленный бременем лет субъект, оглянулся, увидел их, выругался и подогнал осла. Но осел, как всякий осел, и не думал идти быстрее.
– Начну-кось я с ево, – тихо бросил Окультих. – Да и на тележке чегой-нибудь отыщется.
– Ну, молодцы! – скомандовал Щук. – Раз-два! Управимша ш делом, пока мало швидетелев на большаке.
Ярре, не понимая, откуда у него вдруг взялось столько мужества, несколькими большими шагами опередил компанию и обернулся, загородив от них торговца.
– Нет, – сказал он, с трудом выдавливая
Щук медленно распахнул кафтан и показал засунутый за пояс длинный нож, даже на глаз острый как бритва.
– А ну, отойди, пишарчук, – зловеще прошепелявил он. – Ешли шея дорога. Я думал, ты пригодишша в нашей компании, ан нет, уж шлишком тебя, погляжу, твой храм швятым шделал, шлишком уж ты ладаном провонял. А ну, отштупи ш дороги, иначе…
– А что тут происходит, а?
Из-за окружающих большак толстых раскидистых верб, самого распространенного элемента исменского пейзажа, появились две странные фигуры.
У обоих мужчин были нафабренные и торчащие кверху усики, цветные штаны с буфами, стеганые, украшенные ленточками кафтаны и огромные мягкие бархатные береты с пучком перьев. Кроме висящих на широких поясах тесаков и кинжалов, у обоих за спинами виднелись двуручные мечи длиной, пожалуй, в сажень, с рукоятками в локоть и большими изогнутыми гардами.
Ландскнехты, подпрыгивая, застегивали штаны. Ни один не сделал даже движения в сторону рукоятей страшенных мечей, однако Щук и Окультих мгновенно сникли, а гигантский Клапрот опал, как надувная игрушка, из которой выпустили воздух.
– Мы тута… Ну, мы воще-то ничево… – зашепелявил Щук. – Ничего плохого…
– Только шуткуем, – пропищал Мэльфи.
– Никому никакого ущерба не сделано, – неожиданно проговорил согбенный годами торговец. – Никому!
– Мы, – быстро вставил Ярре, – идем в Вызиму, в армию записываться. Может, и вам с нами по пути, милостивые государи?
– И верно, – фыркнул ландскнехт, с ходу сообразив, в чем дело. – И мы в Вызиму, можете идти с нами. Безопасней будет.
– Безопасней, это уж точно, – многозначительно добавил второй, окидывая Щука долгим взглядом. – Все ж должно добавить, что мы недавно видели здесь, в окрестности Вызимы, конный патруль. Уж очень они вешать скоры, патрульные-то. Хреновая будет судьба разбойника иль грабителя, которого на деле прихватят.
– И очень это хорошо. – Щук слегка воспрял духом, ощерился щербато. – Очень это даже хорошо, милшдари, что ешть на поганцев закон и кара, правильный это порядок. Двигаем в путь, в Выжиму, в армию, по патеротическому жову души. Вжывает, штало быть, наш патеротижм.
Ландскнехт посмотрел на него долго и вполне презрительно, потом пожал плечами, поправил меч за спиной и пошел по дороге. Его спутник, Ярре, а также торговец с осликом и двуколкой двинулись следом, а позади, на небольшом удалении, потопала Щукова рвань.
– Благодарю вас, – сказал после долгого молчания торговец, подгоняя осла хворостинкой, – господа солдаты. Да и тебе благодарность, молодой господин.
– А, ерунда, –
– Разные всякие в армию прутся. – Его спутник оглянулся через плечо. – Как выпадет деревне или городку доля выдать с каждого десятого лана по солдату, так пользуются случаем, чтобы от самой большой сволочи отделаться. Вот. А потом тракты полны такими, а, да что говорить, паршивцами. Ну ничего, уж там, в армии, их вышколят, вымуштрует ефрейторская палка, научит негодяев порядку, когда раз-другой пройдутся меж строя солдат.
– Я, – поспешил пояснить Ярре, – иду записываться добровольцем, не по принуждению.
– Похвально, похвально. – Ландскнехт поглядел на него, подкрутил нафабренные кончики усов. – И то, вижу, что тебя с детства из другой глины лепили. Как же ты к ним-то пристал?
– Случай столкнул.
– Доводилось мне уже видывать, – голос солдата был серьезен, – такие «случайные» столкновения и связи, когда побратавшихся под одну общую шибеницу волокли. Сделай отсюда выводы, парень.
– Сделаю.
Прежде чем закрытое облаками солнце достигло зенита, большак вывел их на тракт. Здесь пришлось остановиться надолго. Тут же толпилась и солидная группа путников, пришедших раньше. Ярре и его компания вынуждены были задержаться – тракт был забит войсками.
– На юг, – многозначительно пояснил один из ландскнехтов. – На фронт. К Марибору и Майене.
– Чьи знаки? – указал головой второй.
– Реданцы, – сказал Ярре. – Серебряные орлы на кармазине.
– Точно угадал. – Ландскнехт похлопал его по плечу. – Башковитый парень. Реданская армия, которую королева Гедвига нам на подмогу прислала. Мы теперь единством сильны. Темерия, Редания, Аэдирн, Каэдвен – все мы теперь союзники, одного дела приверженцы.
– И пора уж, – проговорил у них за спиной Щук с явным ехидством.
Ландскнехт обернулся, но промолчал.
– Ну так присядем, – предложил Мэльфи, – дадим культяпам передохнуть. Этому войску конца-края не видно, много времени пройдет, пока дорога освободится.
– Посидим, – сказал торговец, – вон там, на горке. Оттуда обзор получше.
Прошла реданская конница, за ней, взбивая пыль, маршировали пращники и щитоносцы. Дальше уже виднелась колонна идущих шагом латников на лошадях.
– Вон те, – указал на латников Мэльфи, – под другим знаком идут. У них черные штандарты, чем-то белым напестренные.
– Эх, глухое захолустье. – Ландскнехт глянул на него. – Герба собственного короля не знаешь. Это ж серебряные лилии, голова садовая.
– Черное поле, усеянное серебряными лилиями, – сказал Ярре, и ему тут же захотелось показать, что уж кто-кто, а он-то не глухое захолустье. – На давнем гербе королевства Темерии, – начал он, – был изображен шагающий лев. Но темерские коронные князья пользовались измененным гербом: добавляли к щиту дополнительное поле с тремя лилиями, потому что в геральдической символике лилия есть знак королевского сына, наследника трона и скипетра.