Возвращение Крестного отца
Шрифт:
— Можно и так сказать, — заметил Джерачи.
Из окна отеля «Антика Фокаччерия» Ник Джерачи смотрел, как жилистый старик с серыми усами пересекает площадь Святого Франциска. Площадь была оазисом света, затерянным среди темных улиц Палермо. Считалось, что старик идет один.
На самом деле дон Чезаре никогда не был один. Он научил своих soldato и телохранителей сливаться с окружающей обстановкой. Сторонний наблюдатель ни за что не догадался бы, что молодой человек, облокотившийся на поношенный «Веспас» у кафедрального собора, — человек дона Чезаре, так же как и четверо, снующие перед рестораном и громко спорящие
Следует заметить, что Палермо — такой город, где все на все обращают внимание.
Было три часа, и ресторан еще не открылся для обычных посетителей. Обслуживающего столик официанта предварительно обыскали люди дона Чезаре, один из которых дежурил в дверях, а трое других следили за поварами на кухне.
За красным вином и сандвичами с говяжьей селезенкой, которыми славился ресторан, Джерачи и Инделикато обсуждали проблемы, связанные с торговлей наркотиками. Говорили по-английски, и вовсе не из соображений безопасности, а потому что, несмотря на частые поездки на Сицилию и детство, проведенное в окружении сицилийцев, Джерачи очень слабо говорил по-итальянски, а на сицилийском диалекте еще хуже. То есть он почти все понимал, а говорить не мог, словно срабатывала какая-то внутренняя блокировка.
— Дружище, страшно рад видеть тебя в Палермо! — проговорил дон Чезаре, доедая бутерброд и облизывая пальцы. — Только ведь ты проделал такой долгий путь не для того, чтобы поговорить со мной о наркотиках!
— На этот раз я привез жену и дочерей, — объяснил Джерачи. — Старшая осенью уезжает в колледж, так что это, возможно, наш последний отпуск вместе. Они никогда раньше не были на Сицилии, поэтому за десять дней надеются увидеть как можно больше. — Джерачи и семья могли бы пробыть на острове и дольше, если бы прилетели на самолете, но Ник не желал испытывать судьбу. — Я и сам плохо знаю Сицилию, даже в Таормине раньше не был!
Дон Чезаре горестно воздел руки к небу:
— Я владею самым лучшим отелем в Таормине. Почему ты заранее не предупредил, что приедешь, да еще с семьей? Вас бы приняли с королевскими почестями!
— Вы и так столько для меня сделали, дон Чезаре, что я не смею просить о большем.
Однако от старого дона просто так не отделаешься. Пришлось пообещать приехать на следующий год и непременно погостить в роскошном отеле дона Инделикато.
— Дон Чезаре, я хотел с вами встретиться еще по одной причине. Речь пойдет о вашем крестнике Кармине Марино.
Дон нахмурился:
— С ним все в порядке?
— Отлично, лучше и быть не может, — успокоил старика Джерачи. — Кармине — один из самых надежных моих людей. Поэтому я и хочу поговорить с вами о работе, которую собираюсь ему предложить. Работа очень важная, хорошо оплачиваемая, но опасная.
Как же хотелось Нику довериться старому дону! Инделикато был очень ценным и надежным союзником. Кроме того, он единственный из знакомых Джерачи имел дело с ЦРУ. Во время войны представители мафии, которых не изгнали на Устику, действовали совсем как движение Сопротивления во Франции. Через Лаки Лючано, депортированного из США дона, Инделикато встречался с представителями УСС, впоследствии превратившегося в ЦРУ, и поставлял бесценную информацию, которая легла в основу плана по захвату острова. Именно Инделикато пришла в голову мысль сбросить с самолета тысячи ярко-красных платков, украшенных большой буквой «L», символизировавшей Лаки Лючано, чтобы предупредить сицилийцев о том, что освобождение не за горами. Британские войска, не сотрудничавшие с мафией, понесли огромные потери при освобождении восточной части Сицилии, зато американцы, имея под рукой точные данные
В конце концов Джерачи решил не рисковать.
— Подробности сообщить не могу, — извиняющимся тоном сказал Ник. — Только то, что Кармине хочет получить эту работу и ему придется командовать людьми, которых я с ним пошлю.
— Не понимаю, зачем ты мне все это рассказываешь! Хочешь получить благословение? Я ведь даже не знаю, о чем речь!
— Если велите отстранить Кармине от участия в этом проекте, я так и сделаю. Поймите, я не имею права разглашать тайну операции.
Дон Чезаре обдумывал услышанное.
— Насколько я понял, — ответил он наконец, — мой крестник Кармине, который каждый месяц присылает матери деньги, может погибнуть, выполняя эту секретную работу. Если это так, то мое благословение ни к чему.
Теперь задумался Джерачи.
— Ты ведь знаешь, что он родственник Боккикьо? Не хочу, чтобы потом смерть Кармине повесили на меня.
Голос дона Чезаре зазвучал неуверенно. Кажется, он просто зондирует почву. Разумеется, дон прекрасно знал, что за родня у Кармине Марино…
— Получается, Кармине знает о цели предстоящей операции и об опасности тоже, но все-таки готов за нее взяться, si? [15]
— Именно, он рвется в бой.
Дон медленно закивал, словно желая показать, что обдумывает возможные последствия своих слов.
— Кармине — мужчина, — сказал он, — и своей жизнью должен распоряжаться сам.
— Спасибо, дон Чезаре. — Джерачи почувствовал, что снова начинает дрожать, и, извинившись, вышел в уборную. На самом деле ему нужно было пройтись и сосредоточиться на ходьбе, чтобы дрожь прекратилась. Помочившись, он почувствовал себя гораздо лучше.
15
Да (итал.).
— По ряду причин, одной из которых будет назначение Кармине командиром, — начал Ник, возвращаясь на свое место, — для предстоящей операции лучше всего подойдут сицилийцы. Еще один довод в их пользу — отсутствие предрассудков, запрещающих убивать копов и государственных чиновников.
— Нужны люди? — спросил Инделикато. — Подберем, нет проблем!
— Спасибо большое, но ввозить иммигрантов специально для этой операции слишком рискованно. Нужны люди, уже некоторое время прожившие в Штатах. Привлекать одних ребят из отряда Кармине тоже опасно. Не дай бог, с парнем что-то случится, что тогда? Думаю, стоит обзвонить пиццерии и собрать самых лучших парней. Что скажете?
— Правильно, пусть вспомнят, зачем приехали в страну!
Почти все работники пиццерий на территории США обрели новую родину стараниями Чезаре Инделикато.
— Со многими из тех ребят я даже не знаком.
— И правильно! Они живут тихо, проблем никому не создают, зачем же с ними знакомиться?
— Тоже верно. Значит, у меня будут ребята, прожившие в стране лет по семь. Сам я почти никого из них не знаю… Дон Чезаре, не могли бы вы назвать четырех лучших парней из числа тех, кого вы отправляли в Штаты. Лучших в смысле силы характера, ума, выдержки.