Возвращение снежной королевы
Шрифт:
– Здравствуй, красавица! – пробасила цыганка и завладела рукой блондинки. – Давай погадаю, всю правду тебе расскажу, всю как есть! Любит тебя один человек, большой начальник…
– Да ты что! – Блондинка раздраженно вырвала руку и попятилась. – Большой начальник! Скажешь тоже! Это мой Диденко-то большой начальник?
– А что ж! Милиционер – он все равно что начальник… с нами-то он прям как министр держится!
– Да ты как мне в глаза-то смеешь смотреть после того раза!
– А что такое, что такое? – забеспокоилась цыганка. –
– Ты мне что тогда нагадала? Ты мне нагадала, глаза твои бесстыжие, что я клад найду!
– А что – разве не нашла? Такты не спеши, Нина, может, еще найдешь… у Мамы Шоши гадание верное, если я сказала – непременно сбудется! Не сегодня – так завтра, не завтра – так через неделю, самый край, если через месяц…
– Да уж, сбудется! Сбылось уже! Спасибо тебе большое!
– Сбылось? – Цыганка засияла, делая вид, что не замечает сарказма собеседницы. – Ну вот видишь – значит, верное было гадание! Не обманула тебя Мама Шоша! Уж если я что нагадаю – так непременно все так и будет! А большой ли клад?
– Заначку я нашла, которую мой Диденко от меня припрятал! В сарае, под мешком с картошкой…
– Ну, так это все равно что клад!
– Ага, а он пришел, увидал – и в глаз мне засветил! – Нина продемонстрировала эффектно лиловеющий синяк.
– Ну, тут-то я не виноватая. – Цыганка развела руками. – Про синяк я тебе не гадала, ты меня про это и не спрашивала, а деньги-то ты нашла, значит, все верно!
– Ага. – Блондинка всхлипнула. – А мне теперь с таким глазом и на люди-то не выйти! И вообще, – она понизила голос, – бросить он меня грозился! Так и сказал – если еще хоть раз так поступишь, сей же момент брошу!
– Не бросит, не бойся! – авторитетно заявила Мама Шоша. – Я тебе секрет один скажу, старинный. Сама его от бабушки узнала, а та – от своей бабушки… если сделаешь все, как велю, присушишь своего начальника на веки вечные…
– А можно так сделать, чтобы он женился? – оживилась Нина.
– Это уж как судьба велит. – Мама Шоша посерьезнела. – Нуты мне ручку-то дай, красавица, я судьбу твою посмотрю…
Она наконец завладела Нининой ладонью, уставилась в нее и забормотала:
– Мужчину вижу, весь из себя интересный! – Цыганка в восторге закатила глаза.
– Ну, это точно мой Диденко! – обрадовалась Нина.
– И при деньгах!
– Тогда не он… – Нина поскучнела.
– Росту, правда, небольшого…
– Точно Диденко!
– Но зато обходительный!
– Нет, не он!
– Главное дело, что очень тебя любит.
– А про свадьбу, про свадьбу что-нибудь есть? – волновалась Нина.
– Вот тут есть что-то. – Цыганка уставилась в ладонь. – Вроде свадьба… а может, похороны…
– Ты чего, старая! – Нина снова вырвала у гадалки ладонь. – Это тебе уже, может, похороны интересны, а мне об этом и думать не хочется! Мне бы свадьбу…
– Так я ж тебе говорю – есть у меня цыганский секрет. Если все сделаешь как надо – присушишь его намертво, будешь крутить им как захочешь…
– Ну не мучь, не томи! – Нина схватила цыганку за руки. – Чего делать надо?
– Да все просто. – Мама Шоша подбоченилась и зачастила: – Пойдешь ночью на кладбище, только в самую чтобы полночь, разроешь свежую могилу, выкопаешь покойника, на левую ногу ему плюнешь и семь раз скажешь: «Чур, чур, чурара, пошел прочь со двора, чура – чемчура, кура-окачура…»
– Что за страсти ты говоришь! – Нина боязливо передернулась. – Я ж со страху помру! А по-другому никак нельзя? Чтобы на кладбище не ходить и покойников не выкапывать?
– Можно! – согласилась покладистая цыганка. – Есть у меня капли такие, тоже от бабушки достались. Капнешь три капли на подушку, где твой Диденко спать будет, он наутро проснется и кого первого увидит – к тому навеки присохнет! Так что твое дело – с самого утра возле него оказаться!
– Ну, это попроще будет, – облегченно вздохнула Нина. – Чего ж ты сразу про эти капли не сказала, начала всякие ужасы про покойников рассказывать…
– Потому что капли эти очень дорогие… – Цыганка выразительно подняла глаза к небу. – Сама понимаешь, от бабушки-то немного осталось, она сама их почти все при жизни извела. Так что берегу я их как зеницу ока, если продам, так самую малость и за большие деньги… так что, может, все-таки на кладбище пойдешь?
– Да ладно, я за деньгами не постою! – Нина махнула рукой. – Лишь бы только женился!
В это время между ними вклинился черноглазый кудрявый мальчонка.
– Мама Шоша! – закричал он пронзительно, а дальше перешел на свой язык и затараторил быстро-быстро.
– Вот что, красавица, – озабоченно сказала Шоша, – сейчас мне недосуг с тобой тары-бары разводить. Завтра на это же место приходи да деньги приноси. А сейчас – дела у меня важные. – И Шоша пустилась прочь, подхватив для быстроты все свои юбки.
Время текло неторопливо, старуха задремала, и Лера отложила гребешок.
Наконец в комнате появилась толстая цыганка, одетая в кучу цветастых юбок и шелковую кофту огненного цвета. Рукав кофты был порван, Шоша прикрывала его шалью, где по бирюзовому полю бежали малиновые цветы. На смуглой шее висели мониста.
– Здравствуй, бабушка! – Шоша поклонилась проснувшейся старухе, показав в улыбке полный рот золотых зубов.
– Давай-ка, Шоша, нам полный отчет про Павла Комова. Что в городе про него известно?
– Живет один, ни детей, ни жены, ни еще какой родни нету, – тут же выдала Шоша, – однако бабник записной, девок меняет чуть не каждую неделю. И все норовит взять попригожее да поприличнее. На шалав и не смотрит – брезгует, черных тоже не уважает – подавай ему молоденьких да светленьких. И, гад такой, попользуется девкой, да и бросит как есть – ни денег не даст, ни с работой не поможет. А девки боятся – в случае чего может и упечь надолго. Вот такие дела…