Возвращение воина
Шрифт:
Но, навлекши на себя гнев этого человека, она ничего не добьется, поэтому Адара молча стояла перед ним, хотя ей действительно очень хотелось высказать ему свое королевское мнение.
Подойдя ближе, он вперил в нее взгляд:
— Она смугла, точно дьявол. Ее уже обыскали, чтобы найти его метку?
Священник по правую руку от него покачал головой:
— Нет, ваша светлость. Еще нет.
— Этому не бывать! — сказала она, выпрямив спину. Ничто не заставит ее раздеться и позволить этим людям щупать ее тело в поисках
Епископ презрительно усмехнулся.
— Уведите ее! — велел он стражам, которые ждали снаружи камеры.
Те немедленно выступили вперед и взяли ее под руки. Выпрямившись во весь свой скромный рост, Адара наградила их самым надменным взором.
— В моей стране крестьян убивают, если они посмеют прикоснуться к королевской особе. Только попробуйте осквернить меня своим дыханием — и я прикажу, чтобы вам вырвали ноздри за оскорбление!
— Что ты сказала? — спросил епископ.
— Я королева Адара из Таагарии!
— Таагарии?
Из тона его голоса явствовало, что он не располагал никакими сведениями ни о ее стране, ни о местонахождении оной.
— Это восточное королевство, ваша светлость, — сказал священник по левую руку от него. — Оно находится где-то близ Антиохии.
Глаза епископа опасно сверкнули, а лицо налилось кровью от злости.
— Ты хуже, чем ведьма!
Глаза Адары расширились, когда она услышала уничижительное слово, которым называли еретиков и которое употреблялось по отношению ко многим, кто придерживался православной веры. Для римско-католической церкви все они были обреченными грешниками, у которых не было никакой надежды на искупление грехов, если только они не примут веру их церкви.
— Я не еретичка!
— Уведите ее!
Адара начала сопротивляться стражам, но в конце концов была вынуждена подчиниться им из страха, что они причинят вред ее нерожденному ребенку. Они грубо схватили ее за руки и повели следом за епископом и священниками. Коридор, по которому они шли, был мрачным и внушающим ужас.
Крики стали громче.
Как только священники открыли дверь в ее новую камеру, епископ застыл на месте.
Адара не понимала, в чем дело, пока не увидела, как их окружили рыцари.
— Отпустите ее!
Колени ее подогнулись, когда она услышала громоподобный голос Кристиана.
Выглянув из-за спины епископа, она увидела в комнате Кристиана с Фантомом и Йоаном. Никогда еще он не был для нее столь желанным и красивым.
Во взгляде епископа была скрытая угроза.
— Тебе лучше помнить свое место, брат, равно как и то, кому ты служишь.
— А вам лучше поостеречься, ваше преосвященство, — сказал Люциан своим шутовским голосом. — У лорда Кристиана под одеждой огромный меч. Воистину огромный.
Насупив брови, епископ посмотрел на Кристиана:
— Монахам запрещено носить оружие. Тебе это должно быть известно.
— Я не монах, — молвил Кристиан, сделав шаг вперед. — И вы не будете допрашивать мою жену за преступление, которого она не совершала!
Мужчина презрительно скривил губы, словно мысль о том, что какой-то человек будет говорить ему, что делать, была наиотвратительнейшим занятием из всех, что он мог вообразить.
— Церковь на моей стороне! Я действую с ее одобрения.
— А на моей стороне армия, и в случае надобности мы поступим так, как требует от нас христианское милосердие, если вы не примете во внимание мои слова.
Епископ пришел в ужас:
— Ты угрожаешь мне? Кристиан ответил не раздумывая:
— Когда речь идет о ее жизни — да.
— И ты рискнешь своей душой ради нее? Она еретичка и ведьма!
— Она женщина. Моя жена.
Своими словами он добился только того, что епископ разозлился еще больше.
— Я отлучу тебя за это от церкви!
Кристиан стянул монашеское одеяние и скомкал его.
— В таком случае отлучайте сейчас. Если я не прав, защищая невинную женщину, то Бог может судить меня, как Ему угодно.
Вручив одеяние епископу, он протиснулся мимо него и подошел к Адаре.
— Прости, что я не смог прийти раньше, — сказал он ей.
— Я прикажу убить тебя за это! — взвизгнул епископ. Кристиан устремил на него гневный взгляд:
— Тогда я увижусь с вами в аду!
Освободив камеру, мужчины заперли епископа, священников и стражей в каморке. Кристиан и его люди вывели Адару из темницы в наземный коридор, где она смогла увидеть дневной свет.
Адара ожидала, что кто-нибудь остановит их, но они шли так, словно никто из них не испытывал страха. Словно они знали, что никому в Венеции не удастся помешать им уйти.
— Надеюсь, вы готовы ехать, миледи, — серьезно сказал Кристиан. — Боюсь, в Венеции нам оставаться нежелательно.
Это точно. Они слишком многим рисковали, чтобы спасти ее, и за это она всегда будет им благодарна.
— А как же остальные? За это вы все будете отлучены от церкви.
Фантом рассмеялся:
— В моем случае они уже опоздали. Я давно был проклят обеими церквами.
— А что до остальных, — сказал Йоан, — то епископу потребуются сведения о наших именах и национальностях, чтобы предать нас анафеме. Мы просто проследим, чтобы наш обратный путь пролегал в обход этого города.
Из ее груди вырвался нервный смешок — так подействовала на нее его невозмутимость. Мало кто на этом свете отважится рискнуть стольким, чтобы помочь другому человеку.
— Я безмерно благодарна, что вы сделали все это ради меня.
Йоан остановился и посмотрел на нее.
— Теперь ты одна из нас, Адара. Королева, еретичка и прекрасная дама. Мы прошли через все круги ада как братья. Что нам какое-то папское проклятие в сравнении с этим?