Время вне времени
Шрифт:
Но эта записка была совсем не милой.
Возьми мой nayu[6] в Долину Огня, где чистая земля в силах приручить ворона. Слушай бизона и оберегай бабочку. Вместе вы сильнее любого врага. И помни, Валейли, когда придет койот и атакует змея, либо ты съешь медведя, либо медведь съест тебя.
Такое и среди бела дня читать неприятно. А с утра пораньше и вовсе жутко.
«Я не в настроении
— Кто здесь? — крикнула она.
Ответом ей стал лишь стук собственного сердца. Катери бы позвонила в полицию, но какой в этом резон.
«Доброе утро, я проснулась и обнаружила на своем зеркале загадочное послание, написанное каким-то алкашем или наркоманом, или… Нет, офицер, я ничего не принимаю. Да, все верно, сейчас здесь никого нет, и я не знаю зачем они это сделали, но могли бы вы найти их и попросить больше такого не делать? Кого я подозреваю? Без понятия. Такие записки оставляла только моя покойная бабушка».
«Да, никудышный вариант, а с моей удачей мне еще впаяют штраф за ложный вызов.
Или еще лучше засадят в психушку».
Но действительно настораживало в этой записке то, что ее назвали Валейли… Колибри с языка чероки. Именно так нарекла ее бабушка. Но мать не указала это имя в свидетельстве о рождении. Ни одна живая душа его не знала.
Ни одна.
Так что, либо ее навестила бабушка, либо…
«Ты не веришь в приведений».
Все верно, но какое еще можно найти объяснение? Зачем совершенно незнакомому человеку врываться в дом, ничего не красть, не причинять никакого вреда, а лишь писать это? Это противоречит любой логике.
Откуда они узнали о бабушкином nayu, пришедшем мне по почте на следующий день после ее смерти, или об имени, которое бабушка упоминала лишь со мной наедине?»
Катери покачала головой.
«Может, это задумка черного пересмешника».
Мысль о том, что пересмешник мог написать сообщение мылом на зеркале, казалась еще нелепее и надуманнее, чем теория о призраках.
«Но тогда какое еще остается объяснение этой чертовщине?
Отбросьте все, что не могло иметь места, и останется один-единственный факт, который и есть истина».
Она закатила глаза, осознав, что мысленно цитирует сэра Артура Конан Дойла.
— Я не верю в подобную чепуху, бабуля! — крикнула она в потолок. Никогда не верила. Паранормальные явления, черные пересмешники, ци-нукс, духи и прочие… дешевые сказочки.
«Я — ученый и верю лишь в то, что могу увидеть, попробовать, потрогать, понюхать и услышать.
Измерить.
Остальное — ерунда для писателей и Голливуда. Лишь плод воображения и снов.
Всего этого не существует».
На туалетном столике что-то скрипнуло. Катери резко повернула голову.
На зеркале появлялись все новые и новые слова.
Тем не менее, я верю в тебя, Валейли. Не подведи меня. И самое главное,
ГЛАВА 3
Полдень
Записав дату со временем на образце грунта, Катери не покидало чувство, будто она толчется на месте и ничего не успевает. Ее окутала какая-то вялость, руки и ноги налились свинцом, и двигалась она со скоростью черепахи. И, как не старалась, она не могла вписаться в свой привычный ритм жизни. Сосредоточиться на работе никак не выходило, ведь мыслями она то и дело возвращалась к своим безумным снам.
«Что я вчера ела на ночь?
Банановое мороженое.
Точно.
Отныне оно под запретом».
После нескольких часов внутренних споров она засомневалась в собственной вменяемости и стала корить себя в бескрайней глупости за то, что на секунду приняла плод своего больного воображения за реальность. Но, в конце концов, перед тем как отправилась в ванную приводить себя в порядок, Катери удалось убедить себя, что это все было плодом ее воображения. Кошмаром, вызванным большим стрессом, мороженым и…
Ретроградной планетой[7]. Нужно будет позже с кузиной проверить. Санни всегда следила за этими странностями. Только Санни наверняка могла сказать, какая планета и знак зодиака внес хаос в ее жизнь.
Однако как ни старалась, Катери не могла выкинуть из своей головы образ темноволосого воина. Одевай он рубашку всякий раз, как заявлялся в ее подсознание, это безусловно бы упростило дело. И как у мужика хватало наглости являться в ее сны полуобнаженным?
Немного скоромности не помешало бы.
«Да, но одежда на таком потрясающем теле сошла бы за оскорбление.
Угомонись, подсознание, вспомни о приличиях».
Но как бы тяжело ни было видеть полные боли темные глаза, когда он держал ее в своих нежных и таких надежных объятиях. Когда его дыхание щекотало щеку. Даже сейчас Катери могла почувствовать его сердцебиение у своего плеча и ощущать легкую дрожь рук. Почти в каждом сне он прижимался к ней своей щекой, будто действительно наслаждаясь близостью. В такие моменты Катери окутывала безмятежность. Счастье.
Пока он не убивал ее.
«Это просто глупый сон».
Теперь Катери в это верила. Когда она вернулась в спальню одеться, на зеркале уже не было никаких посланий или признаков кукол, черных пересмешников, в общем, ничего из ряда вон выходящего.
Вот и доказательство, что у нее чересчур разыгралось воображение.
«А друзья еще удивляются, почему я никогда не пробовала наркотиков».
С ее семейной историей Катери на такое не решилась бы. У нее без галлюциногена и так не все дома. Ей для полного счастья не хватало сдуреть окончательно.