Всё созданное Землёй
Шрифт:
Вместе с другими ландсменами, цепляясь за сетку, я полез на опору. По дороге проносились машины, перевозя пассажиров из города в город. В одном из городов жил наш Фермер. Его имени не знали даже охранники, не говоря уже о нас.
В интересах эффективности, фермы укрупнялись, проглатывая маленькие хозяйства. У железных дорог обрезались боковые ветки, и стальные магистрали превращались в прямые скоростные трассы. Система автодорог упрощалась с тем же радикализмом, в интересах все того же холодного божка эффективности.
Уничтожение железных дорог и автострад было обдуманным решением. Среди фаворитов божка эффективности есть один, который зовется централизацией. Эффективность росла посредством проведения в жизнь идей централизации, а многие города и поселки начали умирать. В конце концов остались лишь очень большие города и скудные деревни, которые раньше назывались бы трудовыми лагерями. Но в наш просвещенный век тюрьмы были уничтожены, а сроки за преступления отбывали, работая в деревнях. "Удаление в деревню" - так это тогда называли.
Несмотря на изрядное количество автоматов, работы в избытке хватало и людям. Наш труд на опорах был пока слишком сложным для любой машины. Опоры стояли вдоль гряды холмов. Нас послали на огромную металлическую сеть, на высоту около сорока футов. Я цеплялся, карабкался и проклинал Фермера, который сидел в своем офисе в далеком городе, перебирал бумажки и, наверное, никогда не видел своих зловещих владений. В то время я еще слишком мало знал, чтобы проклинать саму систему, использующую ландсменов подобным образом.
Подо мной лежала разоренная земля. Деревья, которые давали почве защиту, были срублены. Их срубили, дабы избавиться от птиц - переносчиков болезней. И сейчас мы монтировали искусственные деревья, заменители, призванные укрепить почву. Никто не думал о том, что это является ярким свидетельством нежизнеспособности системы.
По мере того, как парень подо мной устанавливал ячейки, я, страхуя его, поднимался все выше и выше. Вскоре сквозь дымку показались крыши домов ближайшего города. Город стоял на гигантской платформе, высоко поднятой над землей, чтобы в него не попадали яды из почвы. Хотя я и знал, насколько переполнены эти центры жизни, меня пронзила острая ностальгия.
Со своей высоты я увидел еще кое-что. Сопротивляясь дороге, невдалеке лежали руины старого города, одного из тех, что исчезли после создания прямоугольной дорожной сети. Такие городишки просто стирали с лица земли, но некоторые еще оставались.
Два года назад меня использовали на работах по расчистке руин. Там я обнаружил хранилище книг, и мне удалось пронести несколько штук в деревню. Теперь они лежали в тайнике под моей койкой.
Я решил снова наведаться в развалины и поискать еще чего-нибудь. Я просто жаждал совершить это.
Мы работали весь
Впереди лежали темные, многообещающие руины. Трактор наскочил на груду камней перед развалинами. Резко свернув, я вклинился между домами и остановился на останках того, что когда-то было магазином.
Для меня был очень важен вопрос времени. Вечерняя проверка в лагере начиналась сразу после гудка сирены, и если к этому моменту я не вернусь, то, во-первых, останусь без ужина, а во-вторых, окажусь в карцере.
Передо мной находились останки разбитой витрины. Дальше была темнота, в которой угадывались груды старых вещей. Дома только казались домами - целыми оставались лишь стены, а все, что находилось внутри, было давно разрушено. Чувство заброшенности усиливалось от вида буйно разросшихся сорняков. Но в этом хаосе я увидел тень более человечного образа жизни. Руины являли собой труп города, в котором когда-то ценилась личность.
Я вылез из трактора и прошел между домами. Я узнал здание, в котором два года назад нашел книги. В книгах я встретил слова, смысла которых не знал: библиотека, музей, читальный зал.
За прошедшее время фасад здания обрушился, и я забрался внутрь с другой стороны.
Краем глаза я заметил какую-то тень, мелькнувшую в проеме. Тут же на меня набросились два человека. Грязный кулак с силой врезался в лицевое стекло моего шлема.
Тут они разглядели на моей груди желтую звезду.
– Это всего лишь ландсмен!
– разочарованно воскликнул один из нападавших.
Они позволили мне подняться, но держали все так же крепко.
– Кто вы?
– спросил я.
– Вопросы здесь задаем мы. Шагай, ландер. Старший хочет поговорить с тобой.
Второй достал нож. Оттянув край моего комбинезона, прорезал дыру дюйма в три. Я в ужасе схватился за края и зажал дыру, стараясь не выпустить чистый воздух. Подобную процедуру проделывают с теми, кто вызывает подозрение: ты слишком занят своим комбинезоном и больше ни о чем не будешь помышлять.
Шок вызвал у меня галлюцинацию.
Незнакомцы перевели меня в другое здание, которого я раньше не видел. Оно удивительно хорошо сохранилось. Внутри была обстановка прошлого века. Повсюду висели картины, написанные натуральными красками, в углу стоял большой темный музыкальный инструмент, в кадках росли настоящие деревья.
За столом сидел очень толстый человек - такого можно встретить только в больнице. С помощью каких-то сложных инструментов он ел ярко окрашенную старинную пищу. Когда я вошел, он отодвинул еду в сторону.