Всегда вдвоём
Шрифт:
— Кстати, дорогая, я тут заходил в банк и сделал тебе карточку, дополнительную, — отдаю Лине карту. Это, оказывается, не так и просто — сделать карту человеку, если ни человека, ни документов рядом нет. Даже если карта — дополнительная к твоему собственному счёту. Далеко не любой банк готов, у меня вот только один согласился. Но — согласился. У Лины денег... студенческое количество, точно знаю. И хоть она постоянно храбрится и рвётся ни в чём в вопросах оплаты не отставать — в Америке, видать, набралась, но я-то знаю, что по финансам у неё всё очень жёстко, впритык. Потому
— Это очень кстати, дорогой, — в тон мне ответила Рыжая. — Потому как лично у меня денег — по нулям, а зарплату здесь мне только обещают, и даже карточку не сделали ещё! Это интересно, кстати: почему тебе сделали, а мне ещё нет? Надо бы прояснить этот вопрос!
— Вот и проясни.
— Вот и проясню! Только потом. Сейчас я намерена поприсутствовать на этой вашей встрече — чтоб тебя опять на какую-нибудь левую авантюру не подписали. В конце концов, мне это по должности положено! Чтоб никто потом не говорил, что я от работы отлыниваю и деньги зря получаю... даже если никто мне их и не платит!
Смеёмся оба.
И это здорово — перед этой мутной встречей мне позитив нужен до зарезу.
– *-*-
Встреча... а про неё и рассказать-то почти нечего.
Зашли мы в кабинет директора под торжественные объявления какого-то неведомого хрена в костюме — ну дворецкий, ей-ей! Или кто он там, мажордом? Что-то такое, в общем. Рыжая сразу же дезертировала на дальний диван, Сергей как-то замялся в дверях, а я двинул к столу, из-за которого мне навстречу с кряхтением поднялся дедушка-дедушка, лет 100 на вид! Грешно смеяться, как говорится, но показалось, что он меня и увидел-то не сразу, пока его стоящий сзади ассистент не повернул в нужную сторону.
После академик меня неразборчиво благодарил, но сказал буквально пару предложений и замолчал. Руку мою, правда, не выпустил, просто застыл напротив, глядя в никуда белёсыми глазами. Тут же включились его сопровождающие, на три голоса принялись меня хвалить и вспоминать былое — как они работали вместе с "беженцами" ещё в Москве. Клянусь, я в какой-то момент выпал из реальности, это был какой-то натуральный сюр! Спектакль погорелого театра, честное слово.
И закончилось всё ровно так же резко, как по команде режиссёра: ассистенты заткнулись, дедушка выпустил мои затёкшие пальцы, его тут же увели под руки, с ними же вышел и Сергей, видимо, провожать. Мы остались в кабинете вчетвером: я, Рыжая, директор, с странной кривой ухмылкой восседающий на своем законном месте, и генерал Ивлев. На него-то я и воззрился в состоянии полнейшего офигения. И он же успел нарушить тишину первым, предвосхитив мой вопрос:
— С официальной частью покончено, слава Богу. Однако, ещё пару моментов хотелось бы обговорить. Да и у вас, чувствую, вопросы ещё остались. Надеюсь, молодые люди, вы не возражаете переместиться в более подходящее место? Тут, говорят, у вас есть симпатичный бар — покажете?
Пока я размышлял, что бы мне ответить на такую наглость, Рыжая легко поднялась с дивана и взяла меня под руку:
—
— Прошу? — отступив на шаг в сторону, Ивлев галантно сделал ручкой в сторону двери.
А Рыжая незаметно, но довольно настойчиво потянула меня на выход. Мда. Интересно, это что ещё значит?
Чую, есть нам что обсудить вечером.
– *-*-
В баре мы оккупировали дальний столик у окна. По времени было ещё рановато, так что, народ не подтянулся, мы сидели в зале почти одни, если не считать пары хипстерского вида молодых людей, что-то увлечённо обсуждавших у стойки. В этот раз я инициативу не упустил, довольно резко вопросив в лоб, как только бармен, помогавший нам донести пиво, удалился на пару шагов:
— Это что вообще было, генерал?
Ивлев не спеша пригубил пиво, прищурился и сразу стал похож на большого сытого кота. Я даже ощутил неудобство — ну вот чего пристал к человеку? Хорошему человеку? Я даже начал судорожно подбирать выражения, чтоб как-то смягчить свой наезд, но не успел — Рыжая, вроде бы устало откинувшаяся на диван, придвинулась ко мне, обняла сбоку и пихнула головой куда-то в ухо. И с меня как-то сразу будто морок спал — а чего, собственно? Я что — тут кому-то должен чего-то? Потому я все свои дипломатические поиски отбросил и уставился на генерала новыми-старыми глазами. Злыми.
Возможно, он это почувствовал, поскольку блаженную улыбку с лица стёр, перестал пялиться влюблённым взором на пиво и поднял голову. Теперь на меня смотрел усталый мудрый Государственный Деятель.
— Я же говорил, почти всё в этом деле — это не наша инициатива. И сами данные, и реакция. Люди захотели поблагодарить, попросили нас организовать, мы попросили ваших. А уж как это все получилось — разве это наша вина? Или хотя бы забота? К тому же, я считаю, что польза в любом случае есть.
Видимо, он ждал от меня наводящих вопросов, но не дождался и продолжил сам:
— Все ваши сотрудники при общении постоянно подчёркивают, что никого из одарённых ни в коем случае нельзя использовать. Допустим, лично для меня это странно — а зачем мы все тогда? Граждане? Я с юности привык, что Родина меня использует. В своих целях. И я должен выполнить приказ, куда бы он меня ни посылал, и дискуссии — только по делу. Но это ладно, нынче времена другие, и люди — не будем углубляться. Но тогда другой вопрос: где граница между моим вариантом "я слуга Отчизны, иду, куда прикажут" и вашим "меня использовать нельзя"? Мы вот решили, что хороший вариант — показать конечного бенефициара. Это, конечно, тоже Родина, но не спецслужбы никак — разве есть сомнения?
Меня этой риторикой, сказать честно, немного прибило. Это, случаем, не какой-нибудь метод манипулирования? Новый, хитрый, изощрённый? Я ведь ничего и сказать не могу — пусто в голове! Но тут Рыжая отлепилась от дивана, и пропела:
— Саша хотел сказать, что ему подобные сцены удовольствия не доставляют. И точно не меняют его представление о спецслужбах в лучшую сторону. И вряд ли вам стоит тратить время и силы на такие спектакли в будущем, — и, поворачиваясь ко мне, ангельским голоском уточнила: — Верно?