Встреча выпускников
Шрифт:
— Может быть, — сказала Харриет, — я могла бы помочь вам в восстановлении корректур. Я с удовольствием осталась бы здесь на недельку, если от этого будет польза. Я привыкла к работе с корректурами и полагаю, что могу вспомнить достаточно из своей учёбы, чтобы разобраться в англосаксонском и староанглийском.
— Это было бы громадной помощью! — воскликнула мисс Лидгейт и её лицо просветлело. — Но разве это не будет злоупотреблением вашим временем?
Харриет сказала, что нет, она уже хорошо продвинулась с собственной работой и с удовольствием уделит немного времени английской просодии. Она подумала, что, если бы она действительно захотела
В настоящий момент о предложении больше не говорили. Что касается автора бесчинств, мисс Лидгейт не смогла сделать никаких предположений, за исключением того, что, кем бы ни было это бедное существо, оно должно испытывать ужасные душевные муки.
Когда Харриет покинула комнату мисс Лидгейт, она столкнулась с мисс Хилльярд, которая спускалась по лестнице из собственной квартиры.
— Итак, — сказала мисс Хилльярд, — как продвигается расследование? Хотя я не должна спрашивать. Вы умудрились бросить среди нас яблоко раздора в полном смысле слова. Однако поскольку вы привыкли получать анонимные письма, вы без сомнения самый вменяемый человек, чтобы действовать в такой ситуации.
— В моём случае, — сказала Харриет, — я получала только то, что до некоторой степени заслужила. Но здесь совсем другое дело. Это совсем другая проблема. Книга мисс Лидгейт никого не могла оскорбить.
— Кроме некоторых мужчин, на теории которых она набросилась, — ответила мисс Хилльярд. — Однако обстоятельства, кажется, исключают мужчин из нашей проблемы. В противном случае это массовое нападение на женский колледж напомнило бы мне обычную мужскую злобу на образованных женщин. Но вы, конечно, находите это смешным.
— Нисколько. Множество мужчин очень злы. Но, конечно, нет никаких мужчин, которые бегали бы по колледжу ночью.
— Я не была бы слишком в этом уверена, — сказала мисс Хилльярд, саркастически улыбаясь. — Довольно смешно для экономки говорить о запертых воротах. Что могло бы помешать человеку спрятаться на территории прежде, чем ворота закроют, и вновь уйти, когда их откроют утром? Или, если потребуется, влезть на стену?
Харриет подумала, что эта теория заведёт слишком далеко, но её она заинтересовала как предубеждение говорящего, которое было почти навязчивой идеей.
— Фактом, который, по моему мнению, указывает на мужчину, — продолжила мисс Хилльярд, — является уничтожение книги мисс Бартон, которая, то есть книга, сильно профеминистическая. Я не думаю, что вы её читали, вероятно, вас это не интересует. Но по какой ещё причине была выбрана именно эта книга?
Харриет рассталась с мисс Хилльярд в углу дворика и перешла к Тюдор-билдинг. У неё не было больших сомнений по поводу личности тех, кто составляет оппозицию её расследованию. Если вы ищете извращённый ум, то мисс Хилльярд была, конечно, немного сдвинутой. И, если об этом задуматься, не было никаких доказательств вообще, что корректуры мисс Лидгейт когда-либо попадали в библиотеку или вообще покидали руки мисс Хилльярд. Кроме того, её несомненно видели на пороге профессорской перед молитвой в понедельник утром. Если мисс Хилльярд была достаточно чокнутой, чтобы нанести такой удар мисс Лидгейт, то она уже созрела для сумасшедшего дома. Но, впрочем, это относилось к любому, кто мог сделать такое.
Она вошла в Тюдор-билдинг, постучала в двери мисс Бартон и, когда её впустили, спросила, может ли она взять
— Сыщик в работе? — спросила мисс Бартон. — Так, мисс Вейн, вот она. Между прочим, я хотела бы принести извинения за некоторые слова, которые я сказала, когда вы были тут в последний раз. Я буду очень рада, если вы займётесь этим в высшей степени гадким делом, которое едва ли может быть приятным лично для вас. Я чрезвычайно восхищаюсь любым, кто способен подчинить свои собственные чувства общему делу. По моему мнению, случай этот — очевидно патологический, как все антиобщественные поступки. Но полагаю, здесь не стоит вопрос о процессуальных действиях. По меньшей мере, я надеюсь, что нет. Я совершенно не хочу, чтобы дело дошло до суда, и поэтому я против найма каких бы то ни было детективов. Если вы в состоянии добраться до сути дела, я готова оказать вам любую помощь.
Харриет поблагодарила коллегу за доброе мнение и за книгу.
— Вы, вероятно, здесь лучший психолог, — сказала Харриет. — Что вы думаете обо всём этом?
— Вероятно, обычная вещь: болезненное желание привлечь внимание и поднять общественный шум. Подросток и человек средних лет — вот наиболее вероятные подозреваемые. Я очень сомневаюсь, что здесь мы обнаружим что-то ещё. Помимо того, я имею в виду, что грязные ругательства указывают на некую сексуальную озабоченность. Однако это — банальность в случаях подобного рода. Но должны ли вы искать мужененавистницу или охотницу на мужчин, — добавила мисс Бартон с первым проблеском юмора, который Харриет когда-либо замечала в ней, — я не могу вам сказать.
Отнеся все приобретения в свою комнату, Харриет решила, что пришло время навестить декана. Она нашла у неё мисс Берроус, очень усталую и запылённую после работы в библиотеке и наслаждающуюся стаканом горячего молока, к которому, по настоянию мисс Мартин, добавили капельку виски, чтобы лучше спалось.
— Сколько нового узнаёшь о жизни старших, когда приезжаешь уже выпускником, — сказала Харриет. — Я всегда считала, что в колледже имеется только одна бутылка спиртного, хранящаяся под замком у экономки для чрезвычайных жизненно важных ситуаций.
— Так и было, — сказала декан, — но к старости я становлюсь легкомысленной. Даже мисс Лидгейт лелеет маленький запас черри-бренди для праздников. Экономка даже думает создать небольшой погребок для колледжа.
— Великий Боже! — воскликнула Харриет.
— Предполагается, что студентки не должны употреблять алкоголь, — сказала декан, — но мне не хочется обыскивать содержимое всех шкафов в колледже.
— В конце концов, — сказала мисс Берроус, — их нудные родители приучают их к коктейлям и прочим таким делам дома, и поэтому им, вероятно, кажется смешным, что здесь они не могут позволить себе то же самое.
— И что с этим можно поделать? Заставить полицию перерыть их вещи? Ну, я категорически отказываюсь. Мы не можем превращать колледж в тюрьму.
— Проблема в том, — сказала библиотекарь, — что все глумятся над ограничениями и требуют свободы до тех пор, пока не произойдёт что-то неприятное, и тогда они сердито спрашивают, куда делась дисциплина.
— Сегодня невозможно поддерживать дисциплину, как в былые дни, — сказала декан, — на это реагируют слишком горячо.
— Современная идея состоит в том, что молодые должны дисциплинировать себя сами, — сказала библиотекарь. — Но разве они это делают?