Выход на орбиту
Шрифт:
— Каков приоритет? — равнодушно интересуется ВанГи.
— Я в высшем приоритете. Потом полковник, после него те, на кого он покажет.
— Первым делом, как выйдешь отсюда, аннулируешь все контракты, которые ты получил с помощью гипноза. В дальнейшем я запрещаю тебе наносить вред мне, моим близким и моим бизнес-интересам в любой форме.
Полковник слегка хмурится, но молчит. Заставляю ВанГи всё повторить, потом оставляю свою голубую метку рядом с его изумрудным источником. Кажется, так он делал. Голубой туман в его голове рассеиваю. У-у-у-х! А ведь это здорово
ВанГи приходит в себя, хмуро и непонимающе косится на нас. Хм-м, из головы осторожно выползает змейка, направляется к полковнику, затем изменяет направление и целится на охранников.
— Господин Лин! — от моего лязгающего голоса ВанГи вздрагивает. — Без приказа полковника нельзя!
Зелёная змейка испуганно юркает обратно. В принципе, это хорошо. Способностей не лишился, а то я опасалась. ВанГи затравленно смотрит на меня и утомлённо вздыхает. Уходим. С меня на сегодня подвигов хватит.
— Вы нам не доверяете? — полковник уже в своём кабинете пытается на меня надавить.
— Нет, не доверяю. И у нас есть более интересные темы для разговора.
— Какие же, госпожа Агдан?
— Я дала вам гипнотизёра-экстрасенса, — на мои слова полковник, склонив голову, с интересом смотрит на меня. За своим дубовым столом он — король.
Дело в том, что я нашла способ прижучить все эти государственные и местами могучие организации. И не только их. Спасибо СанХёну, он меня этому и научил. Не только ему, всем спасибо. Какой основной лейтмотив постоянно сопровождал мою работу в агентстве и армии? ЮнМи, — говорили мне все, — ты должна! Должна армии, Корее, агентству. Даже БоРам и остальные коронки в эту очередь пристроились. Фигвам! Теперь моя очередь учёт должникам вести. Я — не благотворительная организация, вкусные плюшки всем бесплатно раздавать.
— Вы от меня получили нечто очень полезное, — развиваю тему дальше, — и, значит, что? То, что ваша служба у меня в долгу, полковник Хан.
— Вы гражданка Кореи, госпожа Агдан, — полковник светится мягкой улыбкой. Соскочить хочешь?
— А вы? Полковник Хан, вы ведь тоже гражданин Кореи? — возвращаю ему ласковую улыбку. — Но вы же немало получаете за свою службу. Разве вы работаете без зарплаты? Вам дают всё: оклад, премии, должность, почёт и уважение, достойную пенсию, служебную квартиру. Зачем всё это соглашаетесь брать, если вы — гражданин Кореи?
Светлая улыбка полковника слегка тускнеет, но не до конца. Но я постараюсь.
— Лично вы тоже мне должны. У своего начальства вы будете на особом счету. Как единственный человек, способный управлять уникальным инструментом. Ведь Лин ВанГи теперь ваш личный агент.
— Вы тоже можете им управлять, — скучно возражает полковник.
— Он мне не нужен. Ни в каком виде, — открещиваюсь от такого счастья.
— А ведь вы госпожа Агдан с нашей помощью решаете и свои проблемы тоже, — хитрая и тонкая улыбка осторожно проявляется на лице полковника. Ещё одна попытка соскочить? Я — Агдан, у меня хрен соскочишь!
— Вы избавились от опасного врага, который мог вам сильно навредить, — улыбочка полковника укрепляет свои позиции.
— Перестаньте, полковник Хан, — пренебрежительно кривлю губы. — С чего это вы взяли, что я без вас не могла его оскопить? Отдельного кабинетика, как у вас, не нашлось бы?
Встаю. Еле слышно прощально крякает удобное кресло. Несимпатичная мне улыбка полковника бесследно исчезает, пора и честь знать.
— Вы ведь тоже обладаете схожими способностями, — осторожно подбирает слова полковник. И осторожно подбирается к чему-то. Фигвам. Это я тоже умею обрубать.
— Это уже вне вашей компетенции, полковник Хан.
— А в чьей? — вопрос застигает меня, когда я уже делаю шаг к двери.
— У вас нет доступа к этой информации. Кстати… — чуть не забыла о кое-чём. Вопрос решается на удивление быстро. Видимо, канал связи со мной полковнику тоже кажется полезным.
08 июля, время 17:00.
Сеул, офис «Music Modern», агентство Агдан.
— А что планировалось? Почему твоё начальство засунуло тебя в тюрьму?
— Ты правильно сказала, что это был канал связи с нашей агентурой, — после трудной паузы говорит самчон. — Но северная контрразведка тоже не спит. Канал привлёк их внимание, и нам пришлось его закрывать. Чтобы усыпить северных, меня и посадили за контрабанду…
— Там совсем идиоты, что ли? Я бы на их месте не поверила, — действительно, малоубедительно.
— Во-первых, канал засветился, но агентура — нет. Ниточка обрублена. Задействовали план эвакуации, — размеренно и с паузами выкладывает подноготную самчон. — Но ты права. Могло и не получится, не возникни этот непристойный шум вокруг тебя и моей семьи. Мы сильно встревожились, когда ты высказала предположение, что я — сотрудник спецслужб. Может, ты заметила, что твоё неосторожное заявление быстро заблокировали…
— Это говорит только за то, что не надо людей в неведении держать. Если моё имя используется в каких-то играх, надо было держать меня в курсе, — мой тон поневоле сух.
— Ты права, но тогда возникают другие сложности…
— Никаких сложностей. Я под присягой, сам сказал.
— В итоге этот скандал нам сильно помог. Северные поверили, что канал всего лишь контрабандный.
— И какие секреты вы оттуда вытаскивали? — вопрос задаю наобум и вовсе не рассчитываю на ответ, который, тем не менее, последовал. И который враз приводит меня в чувство и отшибает напрочь желание что-то узнавать дальше. Нафиг-нафиг!
— Ядерная программа, — дядюшка говорит беззвучно, одними губами, но мне хватает.
Всё! Я — пас! От таких дел надо держаться, как можно дальше.
— Холь! Не хочешь отвечать, не надо, — на случай прослушивания говорю, бережёного ГуаньИнь бережёт. — Но у нас остаётся один незакрытый вопрос. Если в результате игр НИС пострадала я и твоя семья, значит, за НИС ещё один долг.
— Почему ещё? — оживает самчон.
— Это уже моё дело. Кое-что для них сделала…
Любопытство своё самчон держит на крепкой узде. Тему не развивает.