Выстрел в водопад [СИ]
Шрифт:
– Что, сожрала? Накось выкуси!
Продолжая двигаться через горящий лес, девушка вскоре поняла, что опасного в этом ничего нет, если, конечно, не попасть под падающие иногда деревья и беречь лицо и глаза. Только бы хватило сил! Только бы дойти! Когда яд окончательно свалит ее? Через двадцать минут, через десять? Кашляя от едкого дыма и утирая уцелевшим плечом слезы, Майя шла вперед. Она обходила очаги пожара по лужам-проплешинам, несколько раз падала. С криками боли поднималась и снова шла. Она уже перестала надеяться, как вдруг, сквозь дымящиеся деревья, увидела море...
На
Лезть через лес у Майи не было ни сил, ни возможностей. У нее вообще уже не было сил ни на что. Первый раз она потеряла сознание, когда перебиралась через, обмелевшую от отлива крошечную лагунку. Оступилась, и упала. Когда через несколько минут пришла в себя, поняла, что больше уже не сможет подняться на ноги.
На душе было пусто и холодно, как в заснеженной пустыне. А ведь это смертный холод, поняла Майя. Во рту стоял тошнотворный вкус крови. Как это глупо - сдохнуть, вот так вот в сотне шагов от купола и даже не узнать что он такое. Действительно ли стоило к нему так стремиться? Действительно ли он стоит жизни, ее жизни? Ей хотелось только одного: лечь и уснуть... спать месяцы, годы... Нет, нельзя... она должна дойти! Если не дойти, хотя бы доползти...
И она поползла. Ей нужно было обогнуть поваленный лес, она знала, что со стороны моря есть проход. Она ползла. Боли она уже не чувствовала. Сколько это продолжалось, она не знала. Проползала несколько десятков метров и впадала в забытье. Должно быть прошло несколько часов. На востоке уже занималась заря, когда Майя, вынырнув из небытия после очередного марш-броска, вдруг обнаружила себя рядом с куполом. Его перламутровая поверхность, в паре метров от ее лица, играла огненными сполохами, в молочной глубине бежали разноцветные пятна, а воздух вокруг пульсировал, как над раскаленной плитой.
А можно ли к нему приближаться? Вдруг это опасно? Несмотря на смертельную усталость, Майя улыбнулась. Действительно, ей ли об этом рассуждать? Вперед и с песней!
Песни не получилось. Через несколько минут, Майя обнаружила себя на том же месте, только перед глазами было море. Бежали навстречу барашки волн, пенилась линия прибоя. Когда и как она успела развернуться? Некоторое время девушка силилась понять, успела ли она доползти до купола или вырубилась раньше. Ничего не решила и вяло перебирая уцелевшими конечностями, словно только что проснувшаяся после зимней спячки черепаха, повернулась и поползла колышущейся стене. Погрузила в нее голову, плечи, сунулась дальше... Она точно это уже делала! Еще несколько рывков... уже виден просвет впереди. Стоп. Почему она опять видит перед собой море? У нее галлюцинации? Это действие яда?
Повозившись, Майя села на песок, развернувшись к иллюзорной стене, и невидящим взглядом тупо уставилась на нее. Несколько секунд она мучительно боролась с головокружением и тошнотой, но потом все же смогла сконцентрироваться. Это что же получается? Она входит в нее и выходит обратно, как будто отражается
– Эй, очнитесь там! Мне не до шуток! Вы не смотрите, что я смеюсь... это нервное... Сидите там смотрите... наблюдаете... как мы тут загибаемся? Гады, сволочи! Мерзкие твари! Пропадите вы пропадом!
Когда она в следующий раз открыла глаза, стены не было.
Там где пару минут назад сверкал, переливался купол, зияла громадная воронка. Майя сплюнула на песок сгусток крови и подползла к краю. Что-то там было внизу. Что-то необычное. Вот только зрение не желало фокусироваться и глаза слезились. Она медленно, медленно их протерла, задержала дыхание и открыла вновь. На дне воронки, зеркально поблескивая круглыми боками, лежал невероятных размеров аппарат, огромная металлическая чечевица. Внезапно по гладкой поверхности пробежала трещина. Со звонким щелчком раскрылись створки, словно раковина какого-то гигантского моллюска...
Досмотреть Майе не удалось. Сознание, удерживаемое в последние минуты только предельным напряжением воли, помутилось. Жизненные силы окончательно иссякли. Мир вокруг закрутился и полетел кувырком...
Глава четырнадцатая
Боли нет. Все, что есть - тишина и темнота. Что со мной? Все-таки умерла? Совсем не помню момента своей смерти. А где обещанный свет в конце тоннеля? Где ангелы, встречающие мою душу? Или рая я не достойна? Может, это такой ад? Но тогда где черти? Некому дать ответ. Мгла вокруг...
Какая гадость... с детства ненавижу эти медицинские запахи!
Пахнет слабо, но ощутимо. Непередаваемая смесь дезинфекции, эфира, и целой кучи лекарств.
Майя открыла глаза.
Я вижу!
Это было так неожиданно, что она вскрикнула. Ну не вскрикнула... этот слабый звук, вырвавшийся из ее уст, скорее можно было назвать всхлипом.
Я говорю! Я жива!
Белый потолок без намека на светильники.
Она опустила глаза, насколько это было возможно. В ногах стойка с приборами. Мигают огоньки индикаторов. По экранам бегут курсивы сигналов. Вдоль стены какое-то оборудование. Большие и маленькие, блестящие и матовые, столы и шкафы. В правом углу и вовсе свалка. Выглядит хаотично, словно, все это хозяйство туда спихнули второпях.
Хотела поднять голову - не вышло. Что-то держит. Не понять что. Попыталась пошевелить руками, потом ногами. С тем же успехом. Скосив глаза, Майя обнаружила, что лежит на какой-то горизонтальной поверхности вся оплетенная ремнями, трубками и проводами, которые собственно и составляют всю ее одежду. Представила, как ее раздевали и раскладывали на столе, и ей стало мучительно стыдно, аж щеки запылали.
Некоторое время она приходила в себя для успокоения разглядывая потолок. Собственно, кого ей стыдиться? Зеленых человечков? Интересно. Судя по всему, в этой позе она зафиксирована уже достаточно давно, а спине приятно, словно под ней пуховая перина - никаких тебе неприятных ощущений, вроде пролежней.