Юность воина
Шрифт:
— Когда начинается весна, многие спускаются с гор с товарами. Здесь есть, внизу нет. И наоборот.
Абала сделала жест вопроса.
— Я понимаю, — согласился парень.
Чего уж сложного. Внизу — пшеница, вверху — овцы. Обменять напрашивается.
— Многие, — продолжила она, — предпочитают отнять. Не надо работать, сразу жирный кусок забрать у соседа.
— Банды? — спросил Блор.
— Да. Но хуже всего чужакам и безродным.
Он покосился на Дока. Тот многозначительно кивнул, подтверждая.
— Род может объявить
— Поэтому золото в кармане, — сказал целитель, — опасный фактор. Проскочить к реке шансы есть всегда. А вот стоит там показать лишнее — и поплывешь с разрезанным брюхом вниз по реке. Или не поплывешь, — сказал после паузы. — Камень к ногам привяжут. Ты — никто, и за тебя не заступятся. Еще и клинок из собачьей стали.
Абала сердито просигналила недовольство.
— Так говорят в низинах, — пожимая плечами, объяснил Док. — Нормальное выражение, не на что обижаться. Ладно, — согласился на очередное негодование, — крепкостальной.
— И что делать? — растерянно спросил Блор.
Отдавать свой меч и кинжал он не собирался. Еще чего.
Не просил, а подарки не отбирают.
— Ждать. Тебя отправят с караваном и устроят на корабль. Считай, за это и заплатил дополнительно. Уж за Ангх и Кхола из хм… крепкостали точно можно и деревню приобрести.
Очередной жест. Абала требовала объяснить — как это семейную собственность продавать. Земля принадлежит всем в роду совместно, как и ее богатства. Люди удивительные создания. Глупые.
— Я потом подробно объясню, — пообещал целитель. — Видишь, у нас серьезная беседа.
— Ну рабов-то можно продавать, — сказал Блор.
— У людей — да, а у крато и рабство патриархальное, — пробурчал Док. — На определенный срок, — объяснил на удивленный взгляд. — Или выкупиться, или заслужить. Почти как ты с Храмовым договором.
— Я не раб! — ощерился парень.
— Для них — да, — жестко отрезал Док. — Потому и нет претензий. Твой бывший хозяин отвечает за осквернение могилы. Не ты.
Он резко перешел на хильдстани. Блор и не подозревал, что тот в курсе его родного языка.
— И помалкивай о своих человеческих глупых идейках. Себе хуже сделаешь. Тем более что хозяин ведь отвечает за подчиненного фема. Разница в словах. Раб или воин — не суть важно. Для них одинаково.
Абала нетерпеливо дернула за рукав. Она не уловила, о чем речь. Для того и сказано не на стандартном имперском, сообразил Блор. Не хочет, чтобы кому-то передала. Его все это серьезно расстроило. Все время он считал, что его держат за равного. Ну пусть ступенькой ниже. Они — аристократы, он — безземельный. А оказывается, грязь под ногами…
— Но как же так, — оторопело пробормотал Блор, — а оружие? Они сами вручили.
Рабу за такое без промедления отрубали руки.
— Так со смертью хозяина рабство закончилось. Все. Ты свободен. По наследству не передают.
Целитель опять перешел на имперский.
— Ну нет здесь каст, и воину незазорно в земле ковыряться и даже в плену побывать. У горцев та же система. Поэтому они и поддерживают крато, не пуская Империю. При всех разногласиях стеной встанут, нагрянь опять с Запада войска. Востока, впрочем, это тоже касается. А кто пойдет на соглашение — весь род вырежут.
— Чего? — не дошло до Блора очередное жестикулирование девочки.
— Имена называет родов истребленных. Не знаю, как правильно произносится. Вроде Джамисы и Гренгиры. Были — и нет. Всех до младенца, чтобы на золото не зарились. Горы помнят такие вещи. Ну не суть.
— Ничего себе!
— Про себя сейчас думай. Твое оружие с клеймом. Всегда будут желающие украсть, отобрать. Не в каждом городе такие вещи свободно продаются. Слишком дорогое удовольствие. А воину оружие важнее золота. Если ты воин. Думай, в чьем присутствии обнажать. Хвастовство легко может кончиться попыткой отнять. Иногда и твой зверь не поможет.
Блор в тот момент решил: преувеличивает. Для порядка пугает, чтобы стерегся. А Абала и вовсе ничего конкретного знать не может. Ага. Ничего подобного. Как бы не преуменьшил. Они еще только добрались до цели, а потери тяжелейшие. Половина погибла. У замка произошло второе нападение. В первый раз на них собирались скинуть кучу камней, устроив лавину. Но там все прошло достаточно удачно. Для них. Караванщики заранее обнаружили засаду и вырезали четверых наглецов. Опыт, и немалый, у них имелся. Не впервые тащат свое добро на продажу.
Рядом Скай сделала благочестивый жест, прижав ладони к груди. Блор невольно присмотрелся, отвлекаясь от неприятных мыслей. Знакомый вид. Два каменных столба в человеческий обхват — и сверху плоская плита. Вход в жилище богов ничем не загорожен. Каждый имеет право зайти и принести жертву.
Прямо у входа в так называемый деревенский Храм в мутной луже валялась огромная пестрая свинья. Если и существовал некий жрец, навстречу он так и не выскочил, а горцы и не подумали наносить визиты в данный покосившийся сарай для молитв. Они целенаправленно устремились к мощному двухэтажному сооружению по соседству.
Здесь также присутствовала вывеска. Даже две. Как и двери. Монументальные размеры вполне позволяли. В левой, судя по кружке с пивом, нарисованных очень талантливо, аж пена пузырится, наливали. А в правой — обычный знак купеческой касты: четырехконечная звезда. Должно быть, лавка.
Почему в качестве символа торговцев не используется напрашивающееся изображение монеты, Блор как-то давно попытался выяснить и обломался. Знатоков не обнаружилось. Разное говорят, и где правда — неизвестно. Лично он слышал не меньше десятка вариантов, один красочнее другого. Особенно много споров вызывало количество лучей. Даже всезнающий Док спасовал и привел не менее трех вариантов. Просто сказать «не знаю» оказался не способен.