Занавес
Шрифт:
– Убьют кого-то в этом доме?
– Кого-то в этом доме.
– И вы в самом деле не знаете, кого и каким образом?
– Ах! Если бы я знал, то не принуждал вас выяснять это за меня.
– Вы основываете свое предположение просто на присутствии X?
В голосе моем прозвучало сомнение. Пуаро, которому стало изменять самообладание с тех пор, как он утратил подвижность, буквально заорал на меня:
– Ах, ma foi [22] , сколько же раз я должен все это повторять? Если множество военных корреспондентов внезапно съезжаются в определенную точку Европы, что это означает?
22
Право же (фр.).
Если вы видите, как леди средних лет и респектабельной внешности подсматривают сквозь изгородь, – вы можете сделать вывод, что там происходит что-то непристойное! И наконец, если вы почуяли запах жареного мяса и заметили, как несколько человек идут по коридору в одном и том же направлении, можете с полной уверенностью предположить, что скоро подадут обед!
С минуту-другую я размышлял над этими аналогиями, потом сказал, обратившись к первой:
– Все равно один военный корреспондент еще не делает войны!
– Конечно нет. И одна ласточка еще не делает весны. Но один убийца, Гастингс, делает убийство.
Конечно, это было неоспоримо. Но мне пришло в голову то, о чем, по-видимому, не подумал Пуаро: даже у убийцы бывают выходные. Возможно, X приехал в Стайлз просто на каникулы, без всякого намерения убивать. Однако Пуаро так разъярился, что я не рискнул высказать это предположение. Я только сказал, что все это дело кажется мне безнадежным. Мы должны подождать…
– И посмотреть, – закончил мою фразу Пуаро. – Как мистер Асквит в последнюю войну. Именно это, mon cher, мы и не должны делать. Я не говорю, заметьте, что нам удастся что-то сделать. Как я уже сказал прежде, когда убийца намерен убить, его нелегко перехитрить. Но мы можем, по крайней мере, попытаться. Представьте себе, Гастингс, что перед вами задача из игры в бридж, напечатанная в газете. Вы видите все карты. От вас требуется предсказать результат сдачи карт.
Я покачал головой.
– Это не имеет смысла, Пуаро, у меня нет ни малейшего представления. Если бы я знал, кто X…
Пуаро снова заорал на меня. Он кричал так громко, что из соседней комнаты прибежал испуганный Куртис. Пуаро отослал его взмахом руки и, когда тот вышел, заговорил более спокойно:
– Ну же, Гастингс, вы не так глупы, как притворяетесь. Вы изучили те случаи, о которых я дал вам почитать. Вы можете не знать, кто такой X, но вы знаете метод, которым X совершает преступления.
– А-а, – обрадовался я, – понимаю.
– Конечно понимаете. Ваша беда в том, что вы ленитесь думать. Вам нравится играть в «угадайку». Вы не любите работать головой. Каков основной элемент метода X? Не заключается ли он в том, что, когда преступление совершено, мы имеем полный набор его составных? То есть мотив преступления, возможность его совершить, средство и, наконец, что еще важнее, виновное лицо, готовое для скамьи подсудимых.
Я сразу же ухватил суть и понял, каким дураком был, что не увидел это раньше.
– Я понял, – сказал я. – Мне нужно искать того, кто… кто отвечает этим требованиям, – потенциальную жертву.
Пуаро со вздохом откинулся на спинку кресла.
– Enfin! Я очень устал. Пошлите ко мне Куртиса. Теперь вам ясна ваша задача. Вы свободны в своих передвижениях, можете разгуливать где хотите, следовать за людьми, беседовать с ними, незаметно шпионить… (Тут я чуть было не стал с негодованием протестовать, но промолчал. Это был слишком старый спор.) Вы можете подслушивать разговоры, у вас колени, которые гнутся, и вы можете на них стать и подсматривать в замочную скважину…
– Я не стану подсматривать в замочную скважину, – возмутился я.
Пуаро прикрыл глаза.
– Ну что же, очень хорошо. Вы не будете подглядывать в замочную скважину. Вы останетесь английским джентльменом, а кого-то убьют. Это не имеет значения. Для англичан прежде всего – честь. Ваша честь важнее, чем чья-то жизнь. Bien! Все ясно.
– Нет, к черту, Пуаро…
Пуаро холодно перебил меня:
– Пошлите ко мне Куртиса. Уходите. Вы упрямы и крайне глупы, и мне бы хотелось, чтобы тут был кто-нибудь еще, кому я мог бы доверять. Однако, полагаю, мне все-таки придется иметь дело с вами, невзирая на ваши абсурдные идеи о честной игре. Поскольку вы не можете использовать свои серые клетки, так как не имеете их, то используйте хотя бы ваши глаза, уши и нос, если возникнет необходимость, – в тех пределах, в которых позволяют правила чести.
Только на следующий день осмелился я высказать идею, которая не раз приходила мне в голову. Я сделал это с некоторым сомнением, поскольку никогда не знаешь, как отреагирует Пуаро!
Я сказал:
– Я знаю, Пуаро, от меня не очень много проку. Вы сказали, что я глуп, ну что же, в некотором смысле это верно. И я – всего лишь половина того человека, которым был. После смерти Цинтии…
Я остановился. Пуаро издал тяжкий вздох в знак сочувствия.
Я продолжал:
– Но здесь есть человек, который мог бы нам помочь – как раз такой, как нам нужен. Мозги, воображение, находчивость. Привык принимать решения и обладает большим жизненным опытом. Я говорю о Бойда Каррингтоне. Вот человек, который нам необходим, Пуаро. Доверьтесь ему. Изложите ему все.
Пуаро открыл глаза и крайне решительно заявил:
– Ну конечно нет.
– Но почему? Вы не можете отрицать, что он умен, намного умнее, чем я.
– Это не так уж трудно, – с убийственным сарказмом ответил Пуаро. – Но выкиньте эту идею из головы, Гастингс. Мы никому не станем доверяться, вы поняли? Я запрещаю вам обсуждать эту тему.
– Хорошо, раз вы так настаиваете, но Бойд Каррингтон действительно…
– Ах, скажите пожалуйста! Бойд Каррингтон. Что он такое, в конце концов? Верзила, полный самомнения и довольный собой, потому что люди называли его «ваше превосходительство». Человек с определенным обаянием, тактом и хорошими манерами. Но не такой уж он восхитительный, этот ваш Бойд Каррингтон. Он повторяется, он рассказывает одну и ту же историю дважды – и более того, у него такая плохая память, что он пересказывает вам историю, которую рассказали ему вы! Человек с выдающимися способностями? Вовсе нет. Старый зануда, болтун, enfin, выскочка!