Записки военного альпиниста. От ленинградских шпилей до вершин Кавказа 1941–1945
Шрифт:
Утром Ковалевы в Терсколе рассказали обо всем, что пережили, слышали и видели. Зоя и сейчас живет в Пятигорске.
21 августа Гроот поднялся с группой лучших альпинистов «Эдельвейса» на западную вершину Эльбруса (5642 метра) и установил там флаг фашистской Германии, военный флаг рейха, а чуть ниже воткнул штандарты дивизий «Эдельвейс» и 4-й горнострелковой и вымпелы лучших подразделений. То же было сделано Шварцгрубером и Гертером на восточной вершине Эльбруса (5621 метр).
Фашистские газеты писали, что на высшей точке Европы, вершине Эльбрус, развевается германский флаг, скоро он появится и на Казбеке и что покоренный Эльбрус венчает конец павшего Кавказа.
Всех участников этой операции, поднявшихся на вершину, которую намеревались
Позже бывший гитлеровский генерал Курт Типпельскирх в своей книге «История Второй мировой войны» написал, что 21 августа немецкие горные стрелки подняли на Эльбрусе немецкий флаг, но это значительное достижение альпинизма не имело ни тактического, ни тем более стратегического значения.
Учитывая создавшуюся сложную фронтовую обстановку, Ставка Верховного главнокомандования пришла к выводу, что проблему обороны перевалов отдельными, частичными мерами, к которым прибегало командование фронтом, не решить. Поэтому 20 августа в особой директиве был намечен целый комплекс мероприятий, осуществление которых позволило бы создать действительно неприступную оборону.
В частности, в директиве Ставки говорилось: «Противник стремится вторгнуться в пределы Закавказья и для достижения этой цели не ограничится действиями крупных сил на основных операционных направлениях. Враг, имея специально подготовленные горные части, будет использовать для проникновения в Закавказье каждую дорогу, каждую тропу через Кавказский хребет, действуя как крупными силами, так и отдельными группами головорезов-диверсантов. Глубоко ошибаются те командиры, которые думают, что Кавказский хребет сам по себе является непроходимой преградой для противника. Надо крепко запомнить – непроходимым является только тот рубеж, который умело подготовлен и упорно защищается. Все остальные преграды, в том числе и перевалы Кавказского хребта, если их прочно не оборонять, легко проходимы, особенно в данное время года».
Надо отдать должное командованию фронтом, в дальнейшем оно проявило исключительную оперативность при реализации указаний Ставки и добилось того, что наступление противника на перевалах захлебнулось. К концу сентября устойчивая оборона на всем протяжении хребта от Эльбруса до перевала Белореченского была создана.
Подразделениям 63-й кавалерийской и 392-й стрелковой дивизий и 8-му моторизованному полку НКВД удалось не только отразить наступление противника, но и отбросить его с восточных склонов Эльбруса. Именно эти дивизии и части (позднее 392-ю стрелковую дивизию сменит 242-я горнострелковая дивизия) обороняли перевалы Эльбрусского направления. Клухорский и Марухский перевалы брала под защиту 394-я стрелковая дивизия. Перевал Санчарский – 51-я стрелковая бригада, перевалы Псеашха и Белореченский – 20-я горнострелковая бригада.
К Главному Кавказскому хребту спешно выдвигались основные силы нашей 46-й армии, которые штаб фронта сосредоточил на обороне Черноморского побережья. Бои здесь отличались особым упорством.
Следует сказать, что большой урон обороне Главного Кавказского хребта нанес лично Берия, который в августе 1942 года приехал на Закавказский фронт в качестве представителя Ставки Верховного главнокомандования. Две недели Берия бесправно расстреливал офицеров, дезорганизовывал работу штаба фронта, беспричинно смещал военачальников (так был снят командующий 46-й армией генерал В.Ф. Сергацков).
Несмотря на все сложности – природные и политические, наши солдаты, сержанты и офицеры проявили большую стойкость, находчивость, смекалку при отражении атак противника на Кавказе. В отличие от вражеских альпийских стрелков искусству горной войны они учились непосредственно в ходе ожесточенных
Глава 3
Создание отдельных горнострелковых отрядов Красной армии
До того как я попал на оборону центральных перевалов Главного Кавказского хребта, в моей биографии не было ничего особенного, за исключением того, что я уже понюхал пороха и хорошо знал, что такое война. Я участвовал в забросках специальных диверсионных групп в тыл врага. В одной из таких операций я был контужен и после госпиталя попал в бригаду альпинистов, маскировавших высотные доминанты города. Это была наша линия фронта. И у нас тоже были потери: весной от голода погибли наши друзья Александра Пригожева и Алоиз Земба. С этими ребятами мы еще до войны ходили в одной альпинистской связке в горах Кавказа. Обо всем этом подробно рассказано в первой части книги.
Так альпинисты-спортсмены оказались военными. И горными стрелками стали именно альпинисты – люди, безумно влюбленные в горы; в жестоких боях на самом высокогорном фронте в мире они проявляли чудеса самоотверженности. А началось все почти случайно – наверное, это судьба.
Конец лета – начало осени 1942 года. Я находился в Москве в служебной командировке и в метро неожиданно встретил своего первого тренера по альпинизму известного горовосходителя Евгения Андриановича Белецкого. Под его руководством в 1940 году я окончил школу инструкторов альпинизма в ущелье Адыл-Су на Кавказе и сделал свои первые шаги в освоении горной техники в альпинистском лагере «Рот Фронт» в Баксанском ущелье Приэльбрусья. Белецкий прибыл в Москву тоже в командировку из Челябинска, куда был эвакуирован Кировский завод из Ленинграда, где он работал.
Кроме кировцев, в Челябинск прибыли рабочие и инженеры Харьковского дизельного завода. Три завода – ленинградский Кировский, Харьковский дизельный и Челябинский тракторный – образовали крупнейший в стране танкостроительный завод, названный в народе Танкоградом. Фронт задыхался без танков. Люди жили одной мыслью: обогнать Германию по производству танков. С фронта в Челябинск летели письма – танкисты горячо благодарили кировцев за их машины.
Е.А. Белецкий был одним из лучших токарей Кировского завода, прекрасный альпинист, впоследствии стал заслуженным мастером спорта и заслуженным тренером СССР.
Наша встреча была радостной. Во-первых, встретился ученик со своим учителем; во-вторых, встреча была неожиданной после годового перерыва; и в-третьих – мы были живы и здоровы. Именно Белецкий сообщил мне, что по приказу Верховного главнокомандующего И.В. Сталина (от 20 августа 1942 года) со всех фронтов и различных организаций отзывают альпинистов на Кавказ для организации и формирования горнострелковых отрядов.
К этому времени часть перевалов Кавказа уже была захвачена противником. Поэтому была создана специальная комиссия по набору инструкторов альпинизма, которая работала в Москве в одном из зданий на Чкаловском проспекте, напротив Курского вокзала. Туда мы с Белецким на следующий день и направились.