Зелье практикантов
Шрифт:
Расстегнула опять его куртку и рубашку. За ночь ничего не изменилось, и я быстро начала шептать заговор восстановления. Потом взяла бутылочку с зельем сращивания, разбавила водой, чтобы уменьшить концентрацию, и осторожно намазала самые, на мой взгляд, опасные места. Жаль, что это зелье не подходит для заживления, у него слишком сильный состав, и, если нет открытой раны, кожу можно просто сжечь.
Работа отвлекла от усталости, от мыслей о нашем спасении и от близких дезертиров. Мне было почти хорошо. Заговоры ложились очень легко, и граф постепенно начал ровно дышать. В конце я просто зашептала
– Сэм, пора сильнее разжигать костер, – обернулась к нему, когда парень ковырял шпагой землю.
– Увидят, – ответил он. – В темноте казалось, что мы далеко, но мы ушли всего-то метров на четыреста. Лучше нам сейчас уйти дальше, пока силы есть.
– Сэм, ты как хочешь, но, пока граф не согреется и не придет в себя, мы никуда не пойдем. – Я посмотрела ему в глаза, а он насупился, правда, спорить не спешил.
– И зачем только я пошел закрывать тебя щитом, – пробубнил он.
– Не знаю. Зачем?
– Подумал, что ведьма пригодится, если нас покалечат или еще чего. Сам еще не понял до конца.
– Может, вспомнил, что своих надо прикрывать? – подсказала ему главный постулат Астера и опять подсела к Фицуильяму. А Сэм фыркнул:
– Вот еще.
Мы замолчали. Он неодобрительно наблюдал за тем, как я глажу графа по волосам и шепчу добрые слова.
– Долго еще? – в конце концов спросил он, я же пожала плечами. Если бы знать. Я не представляла, почему Фицуильям до сих пор не очнулся. Возможно, это было как-то связано с силой созидателя, и я не могла этого увидеть и исправить. Рука дрогнула, но я продолжила гладить графа. Просто надо сосредоточиться.
– Хватит уже миловаться, – опять заговорил Сэм. – Потом нагладишь своего мужика. А нам уходить пора. Раньше дойдем до воды, раньше поймем, где свои и куда дальше.
– Я работаю, а не милуюсь, – огрызнулась я, сама не понимая, почему злюсь. Подумаешь, Сэм считает нас с графом парой. Хотя, возможно, теперь не только он. В глазах других наверняка девчонка побежала к падающему парню не просто так. Графу такие слухи не понравятся, особенно если у него действительно есть невеста.
Сэм все-таки бросил веток в костер, и стало теплее, но граф в себя пока не пришел.
– Он жив-то? – спросил маг.
– Жив, – уверенно сказала я, хотя, когда всматривалась в его лицо, мне чудилось совсем другое. Только бы немного румянца на щеки, и я бы была спокойна.
Мы подтянули графа чуть ближе к костру и сами сели рядом. И постепенно ночной холод уходил из косточек. Я начала клевать носом, но встряхнулась, когда услышала вдали «тук-тук-тук».
Рядом с костром граф тоже более или менее согрелся. Теперь можно было спокойно рассмотреть ушибы на грудной клетке и постараться зашептать отдельные участки. Тем более мои силы довольно быстро восстанавливались, и теперь их хватало на еще один хороший заговор. Я расстегнула рубашку, поставила руки точно на солнечное сплетение и зашептала. От пальцев наконец-то пошло тепло, заговор получался сильным.
– Арейна, что вы делаете? – прозвучал слабый голос Фицуильяма. И я сбилась, резко убирая руки. С привычной холодностью на меня смотрели усталые серые глаза. Я неуверенно улыбнулась, а потом с визгом обняла графа, падая на его
Но он застонал, и я спешно отодвинулась. На удивление выглядел граф более или менее нормально. Судя по побледневшим синякам, заговор все же лег. Поэтому я быстро начала застегивать рубашку на Фицуильяме, а заодно рассказывать о случившемся, чтобы он не посчитал, будто я покушаюсь на его, прости господи, честь. Рассказ уместился всего в несколько фраз, и с каждой граф становился все мрачнее. Он сделал попытку сесть, но только поморщился и устроился удобнее.
– Для того чтобы понять, где мы, нам необходимо добраться до воды, я правильно понимаю? – Он посмотрел на меня, и я кивнула.
Граф тяжело сглотнул, размял пальцы на руках, покрутил головой и опять попытался сесть.
– Тебе лучше полежать, заговоры только начали действовать. Часа через два будет лучше, – постаралась я приободрить графа, который вопреки своему состоянию, видимо, считал, что у него все в порядке.
– Из ваших слов я могу сделать вывод, что нам лучше уйти отсюда как можно скорее. – Он тяжело вздохнул и через бок, опираясь на локоть, начал садиться.
– Уйдем, когда ты сможешь встать. Считай, что я твой врач и сейчас у тебя постельный режим, – строго сказала и надавила на плечи, чтобы он лег.
От небольшой нагрузки граф тяжело задышал. Честно говоря, я испугалась не на шутку. Моих сил на еще одно возвращение графа может не хватить. Как только он лег, я приложила руку к его лбу, просто чтобы сделать вид, что я не шучу и слежу за его здоровьем. Хотя его лоб мне был без надобности.
– Арейна, хочу напомнить, что я офицер, а вы ведьма и в ситуации войны должны соблюдать субординацию. То есть вы должны выполнять мои распоряжения, а не наоборот, – тихо проговорил граф.
Я сузила глаза, рассматривая его уставшее лицо. Он это сказал, мне кажется, из вредности, чтобы последнее слово было за ним, а возможно, и шутил, но я закипела. От радости не осталось и следа. Может, я и правда забыла, что аристократы от рождения имеют офицерский чин, но сейчас напоминать мне этого не стоило.
– Так распорядись, чтобы тебя лечили, и сам помогай. Куда мы уйдем, когда ты не можешь встать?
– Мы доподлинно не знаем, могу или нет. Вы мне не дали подняться, – не отводя от меня глаз, так же тихо ответил граф. Точно из вредности, другой бы на его месте промолчал. Но здесь же отпетый представитель аристократии, который, даже умирая, сохранит лицо, достоинство и спесь.
– Вставай, – зло ответила я и сама поднялась, протягивая ему руку. И он, призрак его задери, начал опять садиться, аккуратно держась за кончики – мать моя женщина! – за кончики моих пальцев. – Мы же не на балу! Держись нормально!
– Арейна, я думаю, вам надо успокоиться, – проговорил он, тяжело выдыхая и выпрямляя спину.
– А ты еще раз мне «выкни», и я окончательно успокоюсь!
У меня просто не укладывалось в голове, как можно быть таким спокойным и не забывать о светских условностях даже в лесу, когда сам еле шевелишься. Я не кричала, это все-таки ниже моего достоинства, но высказала этой графской морде все: