Зеркало для никого
Шрифт:
Я слушала Бернара с большим удовольствием, а после занятия, когда все ушли, задержалась. Дверь за последним учеником закрылась. Я подошла к Леону и набралась смелости спросить:
— Я бы хотела больше узнать об истории Зеленых и Красных городов. Есть ли какие-нибудь книги или, быть может фильмы о них?
Я надеялась услышать, что существует фильм о Зеленых и Красных городах, особенно о Красных. Я бы смогла скопировать его и преподнести Амалии в качестве подарка. Рейтинг не пошел вниз, вопрос был задан в рамках школьной программы, а потому не считался праздным.
— Тебя ведь на самом деле интересуют
— Раз уж тебе так интересно, приходи ко мне домой. Я напою чаем, дам доступные материалы об истории красных и зеленых городов.
Фраза «напою чаем» была очень важна. Она означала «вижу тебя как друга, не партнера. Но ты мне нравишься». Если бы Леон сказал: «посмотрим фильм», это бы означало, что я ему симпатична как девушка и он хочет попробовать завязать со мной отношения.
— Я тоже с удовольствием попью с вами чай. Спасибо!
Смогла ответить я, залилась краской и покинула классную комнату. И в какой момент из симпатичного середнячка я смогла стать всеобщей любимицей с «большим будущем»? Той, с кем дружат старшие ребята, той, кто находится на короткой ноге с учителями? Неужели я смогу когда-нибудь сравниться с умницей Мист?
— Эй, ты чего в облака улетела? – вывел меня из раздумий голос Амалии. Она ждала меня в коридоре, а когда я рассказала ей, куда была приглашена, присвистнула:
— Ах ты рыжая лиса! И ведь надо же, смогла пробраться в дом к Бернарам. Тео Рейснер то понятно, он в любую дырку без мыла влезет, перепил чай со всеми учителями нашей школы, но ты, Гель! – она беззлобно рассмеялась, но было заметно, что Амалия старательно подавляет в себе зависть. Причину своей эмоции подруга поспешила объяснить, – Я бы очень хотела встретиться с Жанной Бернар.
Чтобы ее успокоить я сказала, что, быть может, Жанны Бернар там и вовсе не будет. В профайле Леона было написано, что он все еще живет с матерью, но у нее могут быть свои дела. В конце концом традиция чаепитий с одаренными школьниками – вещь приватная. Обычно учитель и ученик беседуют о планах последнего на будущее, учитель демонстрирует покровительственное отношение, дает советы. Ученик слушает, уважительно склонив голову, Рейтинг при этом растет у обоих.
Взяв себе по здоровому обеду, который сегодня состоял из семги из принтера с тушеными овощами, и батончиков из цельно зернового хлеба с сухофруктами мы с Амалией уселись за свое обычное место возле окна, из которого было видно плодовое дерево, с созревшими персиками, которые еще не успели растащить младшеклассники. Детям в Зеленых городах жилось здорово, до 14 лет никто не засовывал в глаза камеры, не ставил измерители гормональных всплесков и особенных запретов тоже не вводил.
— Когда я была младше, то хотела скорее повзрослеть, а сейчас бы мне хотелось снова стать маленькой. Бегать, спать в обед, лазать по деревьям. – призналась я подруге.
Та серьезно изрекла:
— Увы, лазать по деревьям мы больше не сможем. Под нашими толстыми попами ветки сломаются.
Мы рассмеялись, и не заметили как несшая поднос с едой девочка, недавно попавшая в группу поддержки, и сейчас всячески выслуживающаяся перед Тахирой, споткнулась и уронила на меня огромную тарелку с пастой болоньезе. На рубашке остался огромный грязно-коричневый след. Он прилипал к коже, паста длинными червями висела у меня в волосах. Вот не повезло!
Я побежала отмываться и застирывать пятно в туалет, оставив Амалию разбираться с девушкой. Рубашка не отмывалась, а как назло я еще и физкультурную форму забрала домой постирать. Я тихонько ругалась всем своим немногочисленным запасом неприличный слов, когда в дверь уборной тихонько постучались. Странно, что Амалия решила постучаться, обычно она двери ногой выносит.
Я бросила рубашку в раковину, а сама осторожно открыла дверь и отпрянула. На пороге появился Тео. А я, на минуточку, так и осталась в одном лифчике. Он был розовый, с кружевами. Очень старый, но удобный. Я повернулась спиной, синхронно с Тео. Он тоже не собирался меня разглядывать.
— Это женский туалет.
Пролепетала я. Тео так и не оборачиваясь под каким-то невероятным углом вывернул руку, в которой он держал свою зеленую толстовку. Сам парень остался в футболке:
— Вот, я подумал, что тебе нужно будет переодеться, ты же вчера форму домой забрала: — сказал он спокойным голосом. Хотя я видела, что спокойствие мнимое, у него даже шея покраснела. Неловко приняла у него толстовку, надела, сказав:
— Спасибо.
Если бы на моем месте была Тахира, она бы добавила «мой рыцарь» и чмокнула его в щеку. Я бы хотела быть такой же раскованной, но от одной только мысли о том, что парень, который мне так нравился вот так решил спасти меня от неловкого положения подкашивались колени. Так он еще и видел меня в одном лифчике! Щеки покраснели, но я себя одернула, напомнив, что и в купальнике во время уроков плаванья он меня тоже видел.
— Можешь оборачиваться. – сказала я ему, Тео повернулся и с каким непонятным мне выражением оглядел меня.
— Тебе идет. – сказал он, наконец.
— Эх, теперь о нас наверняка пустят какой-нибудь неприличный слушок, — со вздохом сказала я, намереваясь выйти из уборной. Когда я поравнялась с парнем, он посмотрел на меня с вызовом.
— А я не против. – сказал он и в его потемневших глазах заплясал шальной огонек.
Из уборной мы вышли вместе. И хотя мы не держась за руки, но шли по коридору очень близко к друг другу. А по нашим покрасневшим лицам можно было предположить что угодно.
Наш с Тео выход из женского туалета моментально стал темой всех разговоров в школе. Амалия защищала меня от излишне любопытных особ и искренне радовалась тому, что парень, от которого я исходила слюной уже как два года, наконец, обратил на меня внимание. По дороге домой, она делилась своим опытом отношений с парнями и убеждала, что скоро мне предстоит пережить свой первый поцелуй. «Пережить» говорила она, потому что сама в первый раз целовалась с Томаком, который попытался протолкнуть ей свой язык в горло и потом еще долго хвастался, что целуется лучше всех на свете.