Знакомство с Тишковым
Шрифт:
– Ах, вот как! Значит, вы знаете, что в чайной грязно? А я-то думал, что местная Советская власть еще не дошла до этой чайной...
– Не дошла, это точно - не дошла, - поспешно согласился председатель, привыкший без промедления признавать свои ошибки и уверенный, что тех легче судят, кто быстрее свои ошибки признает.
– Но я вас заверяю со всей партийной ответственностью...
– Вы лучше своих избирателей заверьте, - посоветовал Перекресов и спросил: - Так как же мы с вами поедем в Желтые Ручьи?
– Вот уж и не знаю, - смешался Сергей Варфоломеевич.
–
– Ну, уж сразу бить!
– опять как бы смягчился Перекресов.
И Сергей Варфоломеевич, было приунывший, воспрянул:
– Может, мы зайдем в райком, к товарищу Никитину?
Это показалось ему спасительным шагом. В райкоме Никитин сразу придумает, как быть. И внимание Перекресова в райкоме переключится с Сергея Варфоломеевича на Никитина. Будет легче. Но Перекресов сказал, что он уже был в райкоме. Никитин, говорят, еще вчера уехал по колхозам.
– Да ведь верно, - вспомнил председатель.
– Верно, Никитин уехал. Он у нас золотой человек, все время на колесах, все время...
– А вы?
– спросил секретарь обкома.
– Вы сами давно были в Желтых Ручьях?
– Не так чтобы давно. Сравнительно недавно, - не очень твердо ответил Сергей Варфоломеевич и опять обреченно подумал: "Врать бы не надо. Это всегда хуже, когда врешь".
Сергей Варфоломеевич хотел предложить поехать в "Авангард", или в "Искру коммунизма", или лучше, пожалуй, в "Пламя революции". Но ведь как предложишь? Секретарь обкома подумает, что председатель хочет что-то скрыть. В Желтые Ручьи - так в Желтые Ручьи. Что же делать?
– Позвольте, я только кого-нибудь приглашу с собой из наших специалистов, - сказал Сергей Варфоломеевич.
– Допустим, можно взять нашего агронома. Будет неплохо...
– Нет, нет!
– запротестовал Перекресов.
– Вот этого не надо. Не надо отрывать людей. Мы с вами все-таки не на свадьбу едем...
"Наверно, он и про свадьбу у Терентьева узнал, - быстро и потерянно подумал Сергей Варфоломеевич.
– И вот всегда так: в кои веки попадешь на свадьбу, а уж разговоры пошли. Можно подумать, что мы только и делаем, что ходим на свадьбы".
– Позвольте, я тогда распоряжусь, чтобы подали лошадь.
4
Перекресов продолжал ходить взад-вперед у подъезда райисполкома. Он начал уже проявлять нетерпение, когда к подъезду подкатила пролетка, запряженная сытым буланым жеребцом.
На козлах сидел благообразный старик с белой бородой.
А Сергея Варфоломеевича все еще не было. Наконец он появился в сопровождении худощавого мужчины в очках и в брезентовом дождевике.
– Ты слезай, Аким Семеныч, - сказал он кучеру.
– Отдыхай. Вместо тебя вот Григорий Назарыч сядет. Это будет вернее...
Перекресова удивила внезапная смена кучера. Но председатель объяснил, кивнув на белобородого старика:
– Дорога там, я же говорю, тяжелая. А он, видите, какой древний. Куда там ему! Пусть
Поехали. Перекресов сидел рядом с Сергеем Варфоломеевичем и, глядя на темные поля, где солнце еще не растопило последние пестрые островки слежавшегося снега, спрашивал о семенах - проверялись ли они на всхожесть, каковы результаты; интересовался тракторами и сеялками, выяснял, весь ли инвентарь отремонтирован. Почти на все вопросы председатель отвечал уверенно. Только когда зашел разговор о Желтых Ручьях, он стал заглядывать все чаще в записную книжку. Но и в записной книжке не все, видно, было записано о том, что касается Желтых Ручьев. Председатель затруднился ответить, в каких дозах там вносился суперфосфат.
На этот вопрос вдруг ответил кучер, повернувшись на козлах. И затем, так повернувшись, сидел почти всю дорогу, отвечая и на другие вопросы Перекресова, когда чуть затруднялся Сергей Варфоломеевич. Кучер свободно говорил и о надоях, и о настригах шерсти, и о необходимости ознакомить трактористов со способами квадратно-гнездового сева и называл на память цифры прошлогоднего урожая в этих местах.
Осведомленность кучера не только удивляла Перекресова, но и временами, должно быть, раздражала Сергея Варфоломеевича.
– Ты гляди, Григорий Назарыч, как бы у тебя жеребец не уснул, - кивнул на лошадь председатель.
– Подстегни его, не жалей. А то мы с философией-то не скоро доедем.
Дорога в самом деле оказалась очень плохой, раскисшей - выбоины, бугры, глубокие лужи. Пролетку все время качало из стороны в сторону, и седоков забрызгивало липкой шоколадной жижей.
Сергей Варфоломеевич на каждом ухабе болезненно морщился, вздыхал и виновато взглядывал на Перекресова: вот, мол, в какую поездочку я вас втравил, или, вернее, вы меня втравили, уж не знаю теперь, кого винить.
Перекресов, однако, сидел невозмутимый. Только один раз он засмеялся.
– Поделом, видно, забрызгивает нас жижей, поделом! Давно бы надо было проехаться по этим местам!
– А я так считаю, - засмеялся и кучер, - что дела наши скоро повсеместно исправятся. Вот именно - повсеместно.
– Почему вы так считаете?
– Потому, - хитро прищурился кучер, - что раньше областные товарищи дальше "Авангарда" не ездили. Виктор Иваныч - я против него ничего не имею - в последний раз только до "Пламя революции" доезжал. Ну, правда, ничего не скажешь, "Пламя революции", а также "Авангард" богатейшие колхозы. И дороги туда исправные. А до Желтых Ручьев надо еще доехать...
– Едва ли сегодня доедем, - усомнился Сергей Варфоломеевич, издали поглядев на мост через Кудинку.
Буйная речонка Кудинка, обрамленная голыми прутьями кустарника, чешуйчато поблескивала под солнцем.
Бревенчатый мост, расшатанный тракторами, заметно дрожал в ее быстром течении. И у самого моста вода бурлила и пенилась с особой яростью: что-то препятствовало ей.
– Тут трактор свалился с моста, - показал кнутом кучер.
– Давно свалился?
– спросил Перекресов не кучера, а Сергея Варфоломеевича.