Звездный огонь
Шрифт:
Я поспорил с собой, как он ответит. Выиграл, разумеется.
— Д-да, собственно, ничего… — промямлил Этьенс. — Разрешите, я…
— Вы меня звали?
Голос наполнил кабинет директора, точно вода — могучим потоком, смывая мелкие предметы. Я, не оборачиваясь, вывел на край поля зрения картинки с нескольких камер слежения, так что мог разглядеть стоящего на пороге человека во всех подробностях.
Обычно индусы не отличаются высоким ростом. Этот составлял пресловутое исключение из правил: белоснежным тюрбаном он едва не задевал притолоку. Одеяние его составлял наглухо застегнутый долгополый кафтан цвета запекшейся
— Судя по тому, что в последние семьдесят три секунды вы не посылали никаких сообщений — не позволял прокси-контроль со стороны моего секретаря, — вы вызвали начальника охраны еще до моего визита, я не ошибаюсь?
— Ошибаетесь, — тем же могучим баритоном ответил индиец. — Меня упредил паралич секретарского компа — каждые четыре секунды тот должен подавать сигнал «все спокойно».
До меня долетел слабый запашок пряностей, исходивший не то от кафтана, не то от самого незнакомца. В сложном букете ясно выделялись только коричные нотки.
Этьенс откашлялся.
— Позвольте представить — начальник СБ Академии, рават Адит Дев Каччва.
Поняв, что я не собираюсь оборачиваться, индус обошел стол, чтобы встать рядом с директором. Я использовал это время, чтобы бегло прошерстить базу данных — для начала встроенную. Оказалось, что «рават» — это не часть имени, а титул, ничего конкретного, впрочем, не подразумевающий, «Дев» — не фамилия, а второе имя, и «Каччва» — тоже не фамилия, которых у индусов, строго говоря, нет, а кула Солнечной линии. Очень интересно. Что такое «кула», алгоритм ты безмозглый?! Раджпутский клан.
Следовало догадаться самому. Индия сильнее других азиатских держав пострадала от бессчетных кризисов позапрошлого века, да так и не смогла толком оправиться. И в то же время драться за народоэкспортные квоты ее правительство не спешило — даже из ошеломительно нишей, грязной, раздираемой рознями страны население все равно не торопилось драпать. По понятиям фанатичных индуистов покинуть священную землю Арьяварты — значит навлечь на себя проклятие. После полутораста лет гражданской войны, перемежавшейся конфликтами с каждым из соседей миролюбивой Бхараты поочередно, других индуистов (а также мусульман, джайнов, сикхов и прочих) почти не осталось. В конце концов директорату Службы это надоело, и были приняты жесткие меры. Население Индии несколько уменьшилось, а квоты пропорционально упали.
Раджпуты занимали в нынешней Индии особое место. Они с давних времен составляли костяк армии и полиции, и после вмешательства колониальщиков вдруг оказались по большей части безработными либо покойниками. Но старинная гордость не позволяла им пахать или торговать. Оставалось служить в МнМтС (выбор немногих — структура современной армии плохо соотносится с традициями раджпутских кланов), подвизаться охранниками на слюдяных рудниках, где заключенные руками расковыривают камень в поисках последних чешуек, или идти на поклон к голубым мундирам. Из раджпутов набирались сипаиские полки, отменно послушные новым хозяевам и весьма полезные в рамках своих ограничений —
Мой взгляд уперся в переносицу начбеза, скользнул выше… и рассудок без предупреждения рухнул в фугу.
Страшней всего бессловесность. Я мог бы нарисовать, начертить каждый изгиб, каждый извив золотых цанг, проследить блуждания каждого фотона между полированых граней каждого кристаллика, с точностью до ангстрем определить спектральные пики пропускания и отражения… но рассудок отказывался назвать предмет или хотя бы дать ему описание, соскальзывая вместо того в болото детализации, будто, добравшись до атомов, ядер, кварков, запечатлев в онемевшей памяти положение и свойства мельчайшей да составляющих предмет частиц, я дотянусь наконец, до истинного, магического имени — и даже эта надежда не могла облечь себя словами и лишь мычала безъязыко где-то в подкорке.
Вряд ли я выпал из потока бытия надолго — секретарь, натренированный отслеживать волны моей энцефалограммы, отреагировал сразу же. Короткий импульс в замкнувшиеся нейронные цепочки — и предмет получил имя. Иерархическое дерево мелочей схлопнулосъ к своему корню.
Брошь. Меня парализовал вид золотой броши с рубинами, не то скреплявшей, не то для красоты приколотой к тюрбану Адита Дева.
— …Инспектор? — закончил фразу Этьенс, вопросительно глядя на меня.
— Прошу прошения, — заученно соврал я, — задумался.
Одновременно я вызвал из памяти запись последних четырех секунд: «…Возможно, мы перейдем к сути претензий…» Ага.
Директор покосился на меня с пониманием. Наверное, решил, что я отвлекся на консультацию с кибер-помощником. В наше время ограничивающим фактором является скорость мысли. И объем внимания, который у меня, как у большинства людей, расширить не получается. Во взгляде равата Адита понимание мешалось с презрением. Похоже было, что я ему не слишком нравлюсь.
— Претензии я уже высказал, — ответил я на слова Этьенса. — Моя задача теперь — досконально расследовать все обстоятельства гибели Сайкса.
— Это уже было сделано моими подчиненными, — протрубил раджпут.
— Еще раз, — отрезал я.
«И горе вам? если наши выводы разойдутся». Этого я говорить не стал — и так понятно.
— С чего вы хотите начать? — спросил Адит.
Заметно было, что он уже примирился с моим присутствием и готов применить способ борьбы с заезжими ревизорами номер два: дать этому придурку все, о чем тот ни попросит, чтобы только не начал копать глубже.
— Изложите мне свою версию случившегося, — решительно отозвался я.
Адит выдвинул козырек из-под тюрбана, откинул крышечку инфора и пробежался пальцами по сенсорам. Свет в кабинете послушно померк, а я запоздало сообразил, что не заблокировал внутреннюю сеть полностью, отшлюзовав от нее лишь директора Этьенса. Если бы Адит хотел, он мог активировать оборонительные системы… под каковым эвфемизмом уже лет триста как скрываются управляемые независимыми процессорами пулеметные гнезда. Спасибо, секретарь, — два под потолком, за фальшивыми решетками вентиляции, сам вижу.